Светлана Зимина - Жрец Лейлы Страница 56

Она покорно кивнула и вышла, явно раздумывая над услышанным.

Я помолчал, и лишь когда её шаги затихли где-то далеко, прошептал:

— Так это правда?

— Что? — он улыбнулся уже открыто.

— Что Совираг предпочитает путешествовать среди смертных?

Он рассмеялся:

— Да, ты такой, как тебя и описывал Доэр. Быстро обнаруживаешь истинные личины богов.

— Это, наверное, из-за Лейлы, — тихо ответил я.

— Скорее всего, — кивнул он. — Но не только. Любой из богов был бы рад сделать тебя своим жрецом. Есть в тебе все необходимое для этого. Хотя Целителем, например, ты бы не стал. Но вот другим моим ипостасям вполне бы подошел.

— Почему вы вмешались?

Темно-русая бровь взлетела в искреннем удивлении:

— Я не вмешался. Я лишь подтолкнул одну сердобольную девушку в нужном направлении. Лейла была бы очень расстроена, если бы узнала, что ты корчишься в приступах боли. А рядом никого нет. Сейчас она слишком девочка. Совсем как в старые добрые деньки, до того как она стала одной из прекраснейших и опаснейших богинь Эмира.

Я кивнул:

— Не совсем понимаю, но все же… спасибо.

Он подошел к двери:

— Теперь спи. Приступ сегодня не повторится.

— Зачем вы сказали Мире, как меня излечить? Она вряд ли на это решится.

— Затем, что она спросила, — ответил мне великий бог и вышел за дверь.

Темнота опустилась на эту небольшую келью. И я понял, что действительно очень хочу спать.

И я погрузился в сон с сероглазой девушкой, танцующей на мостовой Мигара со мной Танец Смерти.

Проснулся я внезапно из-за изучающего взгляда кого-то постороннего. Внимательный, задумчивый, но не враждебный…

Я медленно открыл глаза и встретился с голубым решительным взглядом Миры. И какое-то безумное мгновение на её месте стояла ТА другая Мира.

— Что-то случилось? — тихо поинтересовался я.

— Да, — ответила она. И подошла ближе.

Девушка стояла возле моей постели в одной тонкой ночной рубашке. — Я — целитель. Я не могу позволить тебе так мучиться, когда у меня есть лекарство.

Я приподнялся на локте:

— Ты понимаешь, о чем говоришь?

— О да, — она все же покраснела, не смотря на свою решительность. — И я ведь подхожу, не так ли? Иначе бы ни ты, ни Лорд Олег не сказали о такой возможности мне.

Я медленно кивнул. Действительно. Получается, мы тонко сманипулировали этой девушкой? Ил даже совсем не тонко?

Она вздохнула:

— И потом я очень давно хотела иметь ребенка. Даже если у него не будет отца.

Голубые глаза смотрели на меня решительно и выжидательно. Я протянул руку и коснулся её мягкой щеки, потом рука скользнула дальше, зарываясь в короткие пряди солнечно-золотых волос.

В её глазах неожиданно вспыхнуло смущение, и я с тихим смешком притянул её к себе, зарываясь лицом в волосы.

— Ты прекрасна, Мира. Мне нравятся твои волосы.

— Правда? — прошептала она. — все думают, что я болела, но на самом деле мне показалось, что так мне лучше.

— Так действительно очень хорошо, — серьезно отозвался я, развязывая завязки на её ночной рубашке.

— Ты — странный. Никогда таких, как ты, не встречала.

— Значит, я могу надеяться, что ты запомнишь меня надолго?

Её тело оказалось таким хрупким, кожа почти светилась в темноте. Мира была невинна, это чувствовалось в каждом её движении Но она была полна решимости. И готовилась к боли. Но боли не будет. Я был не только Убийцей. но и Любовником. Я не мог позволить этой красавице, которая отдавал мне всю себя сейчас, испытать даже крупицу боли. И поэтому я полюбил её сейчас всем сердцем. Только она существовала в этом мире. Моя любимая, моя жизнь. По-другому, жрец Лейлы дарить любовь не умел. Я собирался подарить ей такую любовь, которую мог подарить только я сам. Цветную и сияющую. Потому что она была достойна её.

И когда она прогнулась подо мной, исходя завораживающим криком-стоном, я понял, что моя сероглазая боль опустила меня, хотя навсегда останется воспоминание об этих глазах.

— Назови её Тамирой, — прошептал я, опускаясь рядом с Мирой. — Пожалуйста.

Она непонимающе смотрела на меня сонными глазами. Пока она еще ничего не понимала, погруженная в сладкую истому.

А я уже знал, что в глубине этой прекрасной девушки зародилась новая жизнь, и Лейла отпустила Чистую Душу из своих чертогов, выполняя желание сероглазой Миры.

Второй раз я проснулся от прикосновения к обнаженному плечу. На меня тепло смотрели серо-зеленые знакомые глаза боа.

— Тебе пора идти. Жрец Лейлы. Я присмотрю за девочкой.

Я вопросительно взглянул на светлую макушку, устроившуюся у меня на плече.

— Не стоит её будить, — покачал головой бог. — Тебе и ей будет лучше, если ты уйдешь не прощаясь. Она станет великой жрицей- Целительницей. И вы еще встретитесь в будущем.

Я бесшумно высвободился из сладких объятий, чувствуя необычную легкость в теле, и быстро оделся.

Несколько мгновений постоял над постелью, молча прощаясь, а потом снял с пальца перстень Принца Лилиана и надел его на тонкий пальчик Миры.

— Если моя дочь когда-нибудь захочет этого, — тихо попросил я бога. — Пусть она знает, что в Мирейи всегда примут с распростертыми объятиями свою принцессу и её мать.

Совираг одобрительно кивнул и вывел меня из Храма на свежий прохладный воздух, окрашенный розоватыми тонами восхода.

И я замер, увидев на ступенях хрупкую фигуру в зеленом платье.

— Госпожа?

А она внезапно поклонилась Совирагу:

— Спасибо… отец.

— Не за что, — усмехнулся он. — Ты научилась правильно просить ради этого смертного. Поздравляю, дочь.

Я ошарашено переводил взгляд с богини на бога.

Совираг улыбнулся еще раз уже мне, и скрылся в дверях Храма.

Лейла подскочила ближе и заглянула в глаза:

— Привет, Ли?

— Приветствую, Моя госпожа, — отозвался я.

— Интересный у меня отец?

— Замечательный, — серьезно отозвался я, наконец, приходя в себя.

— Теперь ты сможешь заплести мне косу? — поинтересовалась она с легкой капризинкой в голосе. — Эта совсем растрепалась.

— А гребешок, вы взяли?

— Конечно, — радостно отозвалась она, доставая из-за спины руку с зажатым в ней гребешком.

Карат с сожалением оглянулся и зашагал прочь от гостиницы. Он так и не смог дождаться юного принца. Корабль отбывал через сорок минут, и следовало поторопиться, что бы успеть в порт. Но разговор с оборотнем был довольно познавателен, хотя и чувствовалось, что тот очень многое не рассказал своему гостю.

Визирь не видел, что едва он завернул за угол, как в двери гостиницы вошел тот, кого он прождал всю ночь.