Анафема - Кери Лейк Страница 41

комнату, спустилась по лестнице и вышла за дверь, оглядываясь по коридору в поисках каких-либо признаков движения. В такое время я подозревала, что все уже спят. На цыпочках спустившись по второму пролету лестницы, я осмотрела порез на руке и заметила, что он уже полностью зажил, а на коже не осталось даже царапины. Увидев это, я резко остановилась и нахмурилась.

Как? Я думала, что мне придется снова забинтовать руку.

Как эти небольшие порезы заживали так быстро? Это было непонятно.

Холодное покалывание пробежало по моей шее, и я отмахнулась от него, не желая слишком много об этом думать, потому что размышления наверняка вызвали бы у меня беспокойство, а у меня не было времени на это в тот момент. Вместо этого я продолжила идти к кухне.

Из кладовой я взяла кусок хлеба из хлебницы и несколько ягод из корзины рядом с ней, сунув пару в рот. Шуршание сзади заставило меня напрячь мышцы, и я обернулась, чтобы увидеть крысу, грызущую пакет с семенами, лежащий на полу. Я прикрыла рот рукой, сдерживая крик, который просился вырваться наружу. Дикая дрожь пробежала по моим костям, и я тихонько поползла к двери.

Крыса прекратила жевать и уставилась на меня, словно только что заметила меня, но валяющиеся вокруг кусочки и крошки говорили о том, что она была там уже некоторое время.

Черная тень промелькнула по полу.

Крыса визгнула, и я с ужасом наблюдала, как существо из моей спальни придавило ее своим телом и провело острыми передними когтями по шерсти крысы, сдирая с нее кожу.

С открытым от шока ртом я смотрела на блестящего безкожего грызуна, который, все еще живой, продолжал дергаться и щелкать зубами. Затем существо выклевало ему глазки и запрокинуло голову, чтобы проглотить их. Только когда черное чешуйчатое чудовище начало отрывать куски плоти, зверь наконец замер, а его кожа лежала небольшой кучкой рядом с ними.

Я посмотрела на ягоды и хлеб в своих руках, понимая, каким жалким заменителем они были бы, и положила их обратно в соответствующие контейнеры. За считанные секунды существо очистило кости от всякой плоти, которую оно выбросило рядом с шерстью крысы. Кровь блестела на его челюстях, когда оно покачивалось в сторону, явно опьяненное плотью, с округлым животом, наполненным крысиным мясом. Оно спотыкалось, направляясь ко мне, и когда оно приблизилось, я с некоторым колебанием опустился на колени, чтобы оно, как и раньше, залезло мне на ладонь, где свернулось калачиком.

Глубоко вздохнув, чтобы успокоить свое бешено бьющееся сердце, я заставила себя не смотреть на останки крысы и вместо этого сосредоточилась на крошечном зверьке в моей руке, который лежал, уткнувшись носом в мои пальцы.

- У тебя, может, и отвратительные привычки в еде, но я признаю, что ты ужасно милый, — прошептала я. - Очаровательный. И полный хаоса. Думаю, я назову тебя Райвокс.

Райвокс был свирепым фонковцем, который грабил и нападал в древние времена. В учебниках истории его всегда описывали как противоречивую личность, очаровательную и жестокую. Это казалось подходящим для маленького монстра.

Глядя на остатки крысы, которые мне пришлось бы убрать, прежде чем кто-нибудь их обнаружит, я вынесла Райвокса из кладовой и отнесла в свою комнату. Взяв одеяло с матраса, я устроила скромное гнездышко под кроватью и поместила в него уже спящее существо. Я снова сбежала по лестнице вниз, в кладовую, где шерсть и кости все еще лежали в куче. С помощью тряпки, которую я взял с полки рядом со мной, я собрала остатки грызуна и выбросил их в мусор, а затем вытерла капли крови. Я засунула тряпку глубоко в мусор, чтобы не привлекать внимания, и вымыла руки с помощью гораздо большего количества мыла, чем я когда-либо использовала в своей жизни. Когда я поднималась по лестнице, я услышала голос из вентиляционного отверстия, взывающий о помощи.

Только не снова.

Прижав ладони к ушам, я поспешил вверх по лестнице.

Быстро проверив Райвокса, крепко спящего под моей кроватью, я поплотнее укуталась в одеяло, закрыв уши, чтобы не слышать этот голос снова.

Мои мысли вернулись к тому моменту, когда я проснулась и увидела человека в маске, приставившего нож к моему горлу. Судя по тому, как быстро он исчез, я подозревала, что это было не более чем иллюзия, подобно изгнаннику, которого я видела перед ним, и Данире, девушке из ливерийцев. И если это было так, то это могло означать только то, что я начала терять рассудок.

Лежа и пытаясь заснуть, я не могла избавиться от мучительной мысли, что, возможно, меня заразило что-то злое.

ГЛАВА 18 ЗЕВАНДЕР

Рыча, Зевандер подошел к арке, его тело было напряжено от ярости и невыносимой потребности что-нибудь трахнуть. Пройдя за барьер, он начал ходить взад-вперед.

Он должен был вернуться. Он должен был закончить дело.

Ты уже пытался, идиот. Ты провалился!

Он никогда в жизни не промахивался, убивая цель. Даже в самом первом убийстве, которое он совершил для короля. Лишать жизни всегда давалось ему легко. Пламя никогда не предавало его таким образом.

Вернись, подсказывал ему разум. Закончи.

Возвращение только сделало бы его некомпетентным дураком. Продолжая ходить взад-вперед, он смотрел на свои руки, пытаясь понять, что, черт возьми, там произошло. Его собственная сила обернулась против него.

Рыча от ярости, он продолжал идти через лес, и на полпути к умбравале Зевандер почувствовал, что за ним кто-то наблюдает. Он щелкнул языком, огляделся по сторонам и прислушался. Эванидуш, сила, которую он призвал, чтобы исчезнуть в черном дыму, лишила его энергии, исказив его чувства.

Тем не менее, над шелестом деревьев он уловил тихий хруст сухих листьев.

Он спрятался за кривым дубом рядом с собой и издалека наблюдал, как теневая фигура вышла на свет луны. Сначала было трудно понять, человек это, или животное, поскольку его туловище было изогнуто и длинное, а с головы торчали разветвленные рога, но чем дольше он смотрел, тем больше понимал, что это не зверь. Оно ковыляло ближе, и татуировки Зевандера поднялись с его тела, как и в комнате девушки, образуя черный дым, который охватил его, скрывая в темноте. Тем не менее, он мог видеть фигуру, которая осмелилась приблизиться. Ближе.

Ожог на его коже предупреждал, что все, что приближалось, было обречено на то, чтобы превратиться в пепел, и Зевандер глубоко вздохнул, успокаивая