Код Ордела - Александра Европейцева Страница 39

Нами отпил из кружки, и его лицо на мгновение исказила гримаса — то ли от горечи чая, то ли от мыслей.

— Она… передала тебе кое-что еще, — он потянулся к своему рюкзаку, достал оттуда небольшой, плоский конверт из плотной, дорогой бумаги с гербом ее рода. — Сказала, что Идаг установил тотальную слежку за всеми ее коммуникациями. Это — единственное, что она смогла передать лично, в руки, без риска быть перехваченной.

Агес с замиранием сердца взяла конверт. Пальцы снова задрожали. Она сломала печать и вытащила единственный лист. Почерк матери был таким же изящным и твердым, каким она его помнила, но буквы местами дрожали, будто рука выводила их с огромным усилием.

«Моя родная девочка,

Если ты читаешь эти строки, значит, твой друг дошел благополучно и нашел тебя. Эти несколько слов — все, что я могу рискнуть передать. Знай, что мое сердце разрывается от неизвестности, но оно же и ликует, зная, что ты жива. Не возвращайся. Никогда. Идаг… он объявил тебя душевнобольной, сбежавшей из-под опеки, и теперь имеет законное право искать тебя повсюду. Его люди везде. Доверяй только тем, кого проверила сама.

Я люблю тебя больше жизни. Будь сильной. Как всегда. Твоя мама.»

Слезы текли по лицу Агес беззвучно, капая на бумагу и размывая чернила в нескольких местах. Она сжала письмо в кулаке, прижимая его к груди, рядом с теплым боком Облачка. Мир снова сжимался до размеров холодной, опасной ловушки. Но теперь она хотя бы была не одна.

Она подняла заплаканные глаза на Нами. Он смотрел на нее, его миска с супом была пуста, а в фиолетовых глазах стояла та же усталость, что и у нее, но смешанная с чем-то еще — с пониманием.

— А я волновалась о том, куда ты пропал, — тихо, больше для себя, чем для него, прошептала Агес, смахивая слезы тыльной стороной ладони. — Но я подумала… если бы с тобой случилось что-то серьезное, твой отец вряд ли стал бы тратить на меня время сегодня. Значит, у тебя и правда были дела. Ты, оказывается, был в поездке. Жаль, что я не знала.

Нами тяжело вздохнул. Он отставил кружку и провел рукой по лицу, словно стирая с него не только пыль, но и тяжесть долгого дня.

— Прости, что не сказал. Дело не в тебе, — его голос прозвучал приглушенно, но отчетливо. Он смотрел не на нее, а в стену, словко видя там что-то другое. — Меня бросила девушка. Вернее, мы расстались. Окончательно.

Он произнес это просто, без пафоса, но в этих словах была такая пустота, что Агес на мгновение забыла о своем собственном горе. Она смотрела на его ссутулившиеся плечи, на напряженные пальцы, сжимавшие край стола.

— Лианна? — тихо спросила она, хотя и так знала ответ.

Он кивнул, все так же глядя в пустоту.

— Да. Сказала, что устала от моих странностей. И она понять не может, чего мне не хватало. А ей нужен кто-то… предсказуемый. Кто-то, чьи поступки не заставляют ее каждый раз краснеть перед Советом старейшин. — Он горько усмехнулся. — Видимо, я не ее тихая гавань, которую она искала.

Он наконец повернул к ней голову, и в его усталых глазах не было ни злобы, ни сожаления. Лишь горькое понимание и та самая, знакомая ей по пустыне, решимость идти дальше, несмотря ни на что.

— Так что, видишь ли, — заключил он, — у нас у обоих был не самый удачный день. Но, по крайней мере, — его взгляд скользнул по мурлыкающему Облачку, — теперь у тебя есть кто-то, кто будет скрашивать твои вечера. А меня уже четвертая девушка подряд бросает. Остальные три хоть как на прокаженного не смотрят, Киара вообще другом осталась. А вот Лианна явно хочет держаться от меня подальше. Вот что со мной не так, а Агес?

Агес слушала, и сердце её сжималось — но не от жалости. От ярости. Как они смели? Как они все смели не разглядеть, что он был самым настоящим, самым честным и верным человеком из всех, кого она встречала? Он был не «странным». Он был собой.

Он спрашивал, что с ним не так. Да ничего! Всё было так, как должно быть.

И в этот момент, глядя на его усталый профиль, на тень горькой усмешки на губах, она всё поняла. Окончательно и бесповоротно. Это не была благодарность. Не была привязанность спасённого к спасителю. Это было что-то большее, тёплое и колючее, что разливалось по жилам, заставляя сердце биться чаще, а ладони — потеть. Она влюбилась. В этого упрямого, своевольного, безумного ордельского наследника.

Но как сказать? Слова застревали в горле комом. Вокруг него всегда были яркие, уверенные в себе девушки, вроде Киары или той же Лианны. Девушки, которые не терялись в разговоре, не краснели от каждого прямого взгляда. Что она могла предложить ему? Она казалась такой жалкой и незначительной на фоне их огня.

И он был добр. Вся его забота, всё внимание — всё это было лишь проявлением его сущности. Он поступил бы так с любым, кто оказался бы на её месте. Эта мысль была самой горькой. Он видел в ней друга, возможно, подопечную, объект для своего благородного порыва. Но не женщину.

Поэтому, подавив подкативший к горлу комок, она заставила себя улыбнуться. Слабо, но искренне.

— С тобой всё в порядке, Нами, — тихо, но твёрдо сказала она. — Абсолютно. Просто, может, дело в том, что вы разные? Ну, и хотите разных вещей? Я не очень в этом разбираюсь. Но просто... — Она посмотрела на Облачко, чтобы не видеть его реакции. — Лианне, видимо, было нужно спокойное озерцо. С карасями.

Он фыркнул, и в звуке послышалось облегчение. Словно он действительно ждал от неё этого подтверждения, этой простой, честной оценки.

— Карасями? — переспросил он, и в его голосе впервые за этот вечер прозвучал знакомый, почти озорной оттенок.

— Ну да, — Агес пожала плечами, всё ещё глядя на спящую антилопу. — Предсказуемыми, спокойными и… немного скучноватыми.

Он рассмеялся. Коротко, хрипло, но это был настоящий смех. И для Агес он прозвучал лучше любой музыки.

— Спасибо, — сказал он, и теперь смотрел на неё прямо, его усталость казалась не такой всепоглощающей. — Ты умеешь поднять настроение.

«Я люблю тебя», — пронеслось у неё в голове. Громко и ясно.

Но вслух она сказала лишь:

— Всегда пожалуйста. Друзья на то и нужны.

Он кивнул, и его плечи наконец расслабились, будто с них сняли невидимый груз. Он отставил пустую кружку и провел рукой по лицу.