Острова в Эмбердарке - Брендон Сандерсон Страница 36

Капитан Ворона была не из тех, кто помогает от чистого сердца. Почти наверняка была другая причина, по которой они направлялись к этому сигналу бедствия.

Глава двадцать четвертая

Закат остановился, когда остров с прудом скрылся из виду. Он устроился в лодке, откинулся назад, глядя на небо с его лентами тусклого света. Как же неестественно — быть в лодке, но не чувствовать, как её покачивает на волнах. И всё же ему нравилось ощущать весло в не-воде, нравилось скользить по бездне. Это ощущалось правильным.

Может, он просто снова радовался, что сидит в лодке. Некоторое время он смотрел на небо, потом решил проверить двигатель. Пока он работал, он надеялся, что Рокке выйдет из своего укрытия под сиденьями. Она не вышла, даже когда Сак перелетела и чирикнула на неё. Он всё равно улыбнулся этому. Когда-то Сак была тихой, застенчивой. Хотя она никогда не станет шумной, возможно, жизнь на родных островах изменила их обоих.

Он достал из рюкзака бинокль. В него остров всё ещё был виден, но слишком далёкий горизонт этого места всё ещё тревожил его. В бинокль он казался таким же далёким, как и невооружённым глазом — значит, эта равнина просто продолжалась бесконечно.

— Сак, — сказал он, опуская бинокль. — Есть догадки?

Она чирикнула, и внезапно поверхность бездны за бортом заполнилась его трупами. Плывущие лицом вниз, раскинув руки, дрейфующие, пока они — один за другим — не погружались в эту дымчатую не-воду.

— Во всех направлениях одно и то же, — недовольно сказал Закат. — Опасно везде, куда бы я ни пошёл.

Сак виновато чирикнула. Он надеялся, что она сможет определить для него лучший путь, но её дар работал не так. Она посылала видения того, что может произойти, но не могла конкретно прочесть будущее.

Любопытно, что, когда он заговорил, Рокке впервые высунула голову из-под сиденья.

— Что ж, — сказал он, хотя обычно много с птицами не говорил, — наша первая цель — найти способ ориентироваться. Великие открытия ничего не дадут, если я не смогу повторить путь и принести доказательства Вати.

Это был целый поток слов, и он чувствовал, что бормочет, нарушая тревожную безмятежность этого места. Но Рокке это понравилось. Она вылезла полностью и даже запрыгнула на сиденье напротив него.

«Отец». Зачем Вати дала ему птицу, которая хочет, чтобы он говорил больше всех на свете?

Он вздохнул и включил мотор — что загнало её обратно в укрытие. Он отвёл лодку подальше, используя бинокль, чтобы не терять остров из виду. Когда они отплыли достаточно далеко, чтобы он едва его видел — а это о чём-то говорило — он заглушил мотор и осмотрелся в поисках каких-либо ориентиров.

Хотя бабочки какое-то время следовали за ним, они давно улетели обратно. Он не заметил даже намёка на... ну, вообще ничего. Этого он, к сожалению, и ожидал. Первые экспедиции Вати исследовали все направления, пытаясь — как и он — найти хоть что-то, что можно использовать как ориентир.

Когда её моряки наконец отплыли подальше, они почти сразу же заблудились. Не имея никаких точек отсчёта, а также из-за странного поведения радио здесь, даже возвращение домой оказалось невозможным. Он опустил пальцы в не-воду. Проводя ими взад-вперёд, он почти не чувствовал сопротивления. Примерно как лёгкий ветерок. Затем он проверил весло — на нём, кажется, сохранилось больше всего пасты из червей. Он мог управляться с ним так же, как сразу после нанесения.

Со внутренним вздохом он заставил себя говорить.

— Положим, я мог бы плавать в этом, если бы покрыл пастой руки. С этой целью... — Он взял банку с пастой и засунул её в мешок, который привязал к одной из своих верёвок. Затем опустил его за борт.

Мешок пошёл ко дну. Это озадачило его, но он предположил, что ему нужно соприкасаться с не-океаном, чтобы плавать? А не находиться в банке? Он вытащил его обратно и затем — из любопытства — опустил руку в бездну. Раньше он пользовался левой рукой, но пасту на весло наносил правой.

На ней остался небольшой остаток, и с ним он почувствовал больше сопротивления. Так он мог чувствовать бездну, словно это действительно была вода. Хотя почти невидимая.

Он привязал банку к поясу верёвкой. Это было неудобно — но это была единственная вещь, которая мешала ему кануть в небытие навсегда. Он хотел иметь этот резервуар привязанным к себе, на всякий случай.

— Не горю желанием искупаться, — решил он. — Лодка держится на плаву в этой субстанции, но кто знает, что будет со мной? Даже с пастой из червей на руках, я могу не успеть выплыть обратно к лодке, пока не кончатся силы.

Голова Рокке снова появилась из-под сиденья.

— Ты можешь дышать там, как я понимаю, — сказал он. Он сунул лицо в дымчатую субстанцию. — Да, я могу дышать. Это не настоящая вода; это как... память о воде. Что-то странное в этом роде. Поэт, наверное, смог бы объяснить.

Он поднял взгляд — Рокке стояла на краю лодки, одним глазом заглядывая в пустоту внизу. Сак на авиариевом насесте у носа ободряюще чирикнула.

Закат закрыл глаза и опустил правую руку в не-воду. Ориентирование включало много разных элементов. В своей книжке он записывал приблизительную оценку пройденного расстояния — но без звёзд, компаса или солнца это не помогло бы ему вернуться. Должны быть другие методы: заметить дикую живность или какой-то ориентир для навигации.

Или вот это. Рука в воде.

Он погрузился в глубины родовой памяти, вспоминая уроки, которые дядя преподавал, плавая между островами. Уроки, которые он применял много раз в жизни, пока не стал, вероятно, одним из величайших ныне живущих экспертов в этом искусстве.

«Чувствуй течения. Волны — голоса островов, — говорил дядя. — Они говорят так же громко, как любой авиар. Но нужно научиться слушать пальцами».

Если так, то это место было безмолвно не только для ушей, но и для пальцев. Никаких волн. Он покрыл пастой всю руку и держал её в неподвижности, ожидая. Вслушиваясь.

Ничего.

«Какобан не путешествовал по этой тьме вслепую, — подумал он. — Так исследователи не поступают. Пожалуйста, покажи мне. Отец, пожалуйста, покажи мне, как они это делали».

Снова ничего. Ни намёка на ощущение. Поэтому, неохотно, он сделал несколько записей в книжке, взялся за весло и начал грести прочь от острова, в пустоту.

Сак неуверенно