Пришелец в СССР. Том 3 - Дмитрий Сергеевич Самохин Страница 7

Мы покинули дом Коробейникова через полчаса. Остальная часть нашего разговора со свидетелем не представляла никакого интереса ни для следствия, ни для истории.

Оказавшись на улице, я спросил Стрельцова.

— Как ты догадался про часы?

— Да не догадывался я. Просто на понт его взял. Можно сказать фортануло. Вижу трясется человек. Мучается каким-то страхом, и решил сразу показать, что мне известно больше о деле, чем на самом деле. Стал немного оказывать давление, но сразу за панбрата, чтобы дистанцию сократить. И он потек.

— Так чего мы его не задержали? Он же получается улику с места преступления украл.

— Получается так. Только если всех таких задерживать, то места на нарах быстро закончатся. Он же не со зла. Не устоял перед соблазном. Так-то человек положительный. А соблазны они такие. Взял, да пожалел сразу. Так что мы добровольную сдачу оформим. Ну отделается легким испугом. В другой раз, не приведи партия конечно, не будет так делать.

Мы остановились возле машины. Стрельцов тер руки и оглядывался по сторонам, словно чего-то выискивал.

— А как ты смотришь на то, чтобы задержаться здесь на ночь. Переночевать найдем где. Постоялых дворов так сказать у нас в каждом месте довольно. Да в трактир сходим, горячительного выпьем за первое сентября. Отдохнем. Все-таки сегодня выходной. Надо совместить приятное с полезным.

— Смотрю положительно. Только сначала надо остальных горе рыбаков посетить. А завтра поедем в Приозерск в морг за отчетом.

— Да голову черта забрать. На черта ему голова черта потребовалась.

— Вот точно, — поддержал я Стрельцова.

Мы сели в машину и направились ко второму свидетелю Федору Булыгину, соратнику Коробейникова по рыбацкому делу.

Глава 3

Федор Булыгин жил на другом конце поселка Мичуринский. Мы добрались до его дома за десять минут, большую часть этого времени я прогревал мотор. Жил он в трехэтажном кирпичном доме на верхнем этаже в двухкомнатной квартире с балконом. Удивительное дело, что чем меньше город или населенный пункт, то тем меньшее количество коммуналок и больше отдельных квартир.

Возле парадной на скамейке грели старые косточки две бабушки в летних платьях и вязанных кофтах поверх. Одна вязала что-то, поглядывая в журнал, который лежал у нее на коленях. Другая читала книгу, но как-то лениво, не заинтересовано. Окружающий мир ее интересовал куда больше. То и дело она опускала книгу на колени и поверх очков смотрела на двор, где на детской площадке играла детвора — дошкольники в веселой мешанине со школьниками, вернувшимися после первосентябрьской линейки.

Я уверенно направился к входной двери, а Стрельцов неожиданно задержался возле бабулек с вопросом:

— Добрый день, женщины. Подскажите, а в этом доме Федор Булыгин проживает. Не знаете?

Оскорбительное дело усомниться в осведомленности бабулек завсегдатаев дворовых скамеек. Каждая из них кладезь дворового уклада, жизненных коллизий и сиюминутных происшествий. Семейные драмы разворачиваются у них на глазах. К ним приходят представители старшего поколения из проблемных квартир за советом, да со свежими историями. И ни в коем случае нельзя называть их сплетницами, это их оскорбит и навсегда сделает для вас врагами. Они хранители праведности жизни, по их глубокому убеждению. Вот и сейчас Стрельцов обратился к ним со всем почтением. Бабушкам это понравилось. Они сразу почувствовали расположение к молодому воспитанному человеку и готовы были рассказать о Федоре Булыгине все, начиная с младенческих пеленок. Только вот ничего толкового они и не знали.

Булыгин в Мичуринском человек новый, приезжий. Появился несколько лет назад вместе с женой и маленькой дочкой, восьми лет. Дочка ходила в соседнюю школу. Жена работала на молокозаводе технологом. Сам же Булыгин устроился в областную больницу ухогорлоносом, ЛОРом по-научному. Мужик тихий, семейный, ни в чем подозрительном замечен не был. Всегда соседям во всем помочь готов. Ни в чем не отказывал. Дружил с мужиками, как водится, иногда на рыбалку, да по грибы вместе выбирались. Семьями в гости ходили друг к другу. В общем, ничего выдающегося, выбивающегося из нормы не было. Как любят у нас говорить: характеристики положительные, аж тошнить начинает.

Мы поднялись на последний этаж. Дверного звонка не было. Вместо него металлическая рукоятка, которую я дважды повернул и в квартире раздался скрежет, отдаленно похожий на какой-то звонок.

Послышались шаги, а затем детский голос:

— Вы к кому?

— Папу позови пожалуйста. Сослуживцы пришли, — тут же ответил Стрельцов.

Шаги зашелестели в обратный путь и вскоре послышалась тяжелая мужская поступь.

— Какие такие сослуживцы? Я вас не знаю, — раздался голос из-за двери.

Стрельцов предъявил удостоверение дверному звонку.

— Так бы сразу и сказали, — проворчал голос из-за двери и заскрежетал открываемый замок.

Нас встречал на пороге высокий мужчина средних лет в домашнем тренировочном костюме и в больших круглых очках на носу, в одной руке он держал газету.

— Я только не понимаю, вроде бы мы обо всем поговорили. Я все рассказал. Что еще можно тут добавить.

— Вы все местной милиции рассказали, а дело нам передали. Особая следственная группа, — сказал я строго.

— Хорошо. Хорошо. Я же никогда не отказываюсь помочь. Всегда готов.

Булыгин явно ничего не боялся в отличии от Коробейникова. Наверное, потому что вещественные улики с места преступления не присваивал, а глушение рыбы динамитом его не страшило.

Он пригласил нас в гостиную, которая в основном повторяла гостиную Коробейникова. Большой стол по центру комнаты, диван, ковер на стене и телевизор. Не было искусственных цветов, телевизор был черно-белый, а в серванте стояла семья фарфоровых слоников среди стопок тарелок и чайного сервиза, да фотография усталого мужчины-фронтовика в военном кителе с орденами.

— Ваш отец, — с порога спросил Стрельцов.

— Жены. Воевал на Украине. Дошел до Варшавы.

— Хороший человек. Достойный пример. Но мы к вам приехали не родственников обсуждать, как понимаете. Расскажите нам о том дне, когда вы тело выловили из озера.

— Да что там рассказывать.

Не дожидаясь приглашения, я отодвинул стул и сел лицом к Булыгину.

— Я тут второй год живу. На рыбалку летом часто ездим. А вот в конце августа в этом году отпуск взял, чтобы как товарищи. Традиция у них такая. Они по рыбу, да грибы. Ну и отдохнуть от семейной паутины, так сказать.

— А как вы познакомились с Коробейниковым и Банниковым? — неожиданно спросил я.

Мне показалось это важным. Человек два года