Криминалист 7 - Алим Онербекович Тыналин Страница 42

Я достал маленький, хирургический пинцет «Бек» из нагрудного кармана, из нержавейки, я взял его с собой заранее с собой, знал, что пригодится. Взял стеклянную трубочку из набора, купленного в аптеке на Фаннин-стрит в Хьюстоне, там оставались четыре штуки.

Аккуратно, кончиком пинцета, собрал оболочки куколок в трубочку. Одну за другой, не сдавливая, они хрупкие, при нажатии крошатся.

Шестнадцать штук. Закрыл пробкой. Написал на этикетке: «Кв. 514, Коннектикут-авеню. Подоконник, правое окно, за шторой. 29.10.72. Митчелл.»

Потом подошел к радиатору. Чугунная батарея отопления, старая, ребристая, крашенная в кремовый цвет, под левым окном. Темная щель между батареей и стеной дюйма полтора шириной. Я посветил фонариком «Эверэди».

Мухи. Взрослые, мертвые. Около тридцати, может, больше. Черные тельца, прозрачные крылья, сложенные назад.

Лежали на полу в щели, некоторые на ребрах батареи, засохшие, хрупкие. Серые мясные мухи, по размеру полдюйма длиной, характерные полоски на брюшке, красноватые глаза, различимые даже после смерти.

Саркофага. Я знал это название из учебников, которые прочитал в прошлой жизни. Сейчас они еще не существуют, их напишут намного позже, когда появится криминальная энтомология.

Серая мясная муха, живородящая, откладывает не яйца, а живых личинок, что ускоряет цикл развития. Появляется на теле в первые часы после смерти, если есть доступ, через открытое окно, щель или вентиляцию.

Собрал несколько мух во вторую трубочку. Пометил: «Кв. 514, щель у радиатора, левое окно. Взрослые особи, мертвые. 29.10.72.»

Встал. Прошел на кухню. Маленькая, тесная, внутри газовая плита «Дженерал Электрик», холодильник «Фриджидэр», раковина и шкафчики над раковиной. На столе чашка с засохшим кофейным кольцом внутри, тарелка, вилка и нож. Не убранный ужин. Лазанья по пятницам.

Окно на кухне одностворчатое, с вертикальным подъемом. Открыто.

Поднято на четыре дюйма, внизу щель, через которую тянет сквозняк, слабый, но ощутимый. Октябрьский воздух прохладный, с запахом улицы, выхлопными газами и мокрыми листьями.

Окно открыто с тех пор, как Элен уехала в Балтимор первого октября. Или раньше.

Может, Мартин открыл, когда готовил ужин в субботу. Или это сделал убийца, чтобы проветрить.

В любом случае щель в четыре дюйма достаточна для мухи. Саркофага карнария полдюйма в длину, пролезет и через меньшее отверстие.

Я сфотографировал окно, общий план, крупный план щели, вид снаружи через стекло, пожарная лестница, стена соседнего здания и двор.

Вернулся в гостиную. Термостат на стене у двери круглый, «Ханиуэлл», белый диск с регулировочным кольцом и шкалой от пятидесяти до девяноста градусов. Установлен на семьдесят два.

Кондиционер, оконный блок «Фридрих», в левом окне гостиной, выключен, кнопка в положении «офф». Элен сказала что не была здесь с тринадцатого октября.

Полиция не была с шестого, когда закрыли дело. Значит, кондиционер выключен как минимум двадцать три дня. Вероятно, дольше, кто включает кондиционер в октябре?

Температура в квартире при закрытых окнах и выключенном кондиционере зависит от наружной среды. В октябре в Вашингтоне пятьдесят пять — семьдесят градусов днем, сорок — пятьдесят пять по Фаренгейту ночью. В квартире с одним открытым окном температура ориентировочно шестьдесят шестьдесят восемь градусов.

Это важно. Скорость развития личинок зависит от температуры. При семидесяти двух градусах требуется шесть-восемь дней, чтобы она развилась от личинки до куколки.

При шестидесяти пяти медленнее. При шестидесяти еще медленнее. Нужен энтомолог, чтобы подтвердить это.

Я вернулся к фотографиям с места происшествия. Полиция оставила копию протокола осмотра, восемь страниц, у Элен, она отдала мне перед уходом.

В протоколе четыре фотографии, черно-белые, «Полароид». На третьей общий план гостиной, снятый от двери.

На этой фотографии, в глубине, виден край кухни и кухонное окно. Окно открыто. Та же щель, четыре дюйма. Значит, окно открыто с момента обнаружения тела.

Окно кухни открыто на момент обнаружения тела. Доступ для насекомых подтверждается.

Сложил трубочки в карман, убрал фотоаппарат. Прошелся по квартире еще раз, ванная, спальня и прихожая.

Ничего необычного. Обувь Мартина поставлена в ряд, на полке в прихожей. Пальто на вешалке. Зонт в подставке. Все вещи человека, собиравшегося вернуться к семье.

Запер дверь. Спустился на лифте. Швейцар кивнул, ничего не спрашивая.

Я вышел на оживленную Коннектикут-авеню, по которой полз обеденный поток машин. Мимо проехал желтый автобус «Метробас» маршрута L-2, с рекламой «Сирз» на борту. Прохожие шли с зонтами, небо затянуто, пахло дождем.

Через дорогу аптека «Пиплз Драг», рядом ресторан «Дюпон Серкл», с навесом и столиками, официант в белой куртке убирал бокалы, слишком прохладно для уличных посиделок.

Я стоял на тротуаре, держа в кармане две стеклянные трубочки с мертвыми мухами и пустыми оболочками куколок, и думал о том, кого бы спросить о них.

Мне нужен энтомолог. Человек, способный посмотреть на сухую коричневую оболочку размером с рисовое зерно и сказать, с точностью до суток, когда именно мухи нашли Мартина Холлиса, чтобы отложить личинки.

Глава 18

Энтомолог

Подумав, я позвонил на кафедру биологии Университета Мэриленда. Номер взял из справочника «Колледж-Парк 4400», добавочный 217, кафедра зоологии.

Трубку взяла секретарь с усталым голосом, как у человека, привыкшего переключать звонки.

— Мне нужен специалист по насекомым, — сказал я. — Конкретно по мухам.

— Энтомология это двести двадцать один. Переключаю.

Щелчок. Гудки. Потом раздался другой голос, мужской, судя по всему, довольно пожилой:

— Кафедра энтомологии, Хьюз.

— Специальный агент Митчелл, ФБР. Мне нужен специалист, работающий с насекомыми применительно к судебной медицине. Определение времени смерти по стадиям развития мух.

Наступила долгая пауза.

— Судебная медицина, — повторил Хьюз. — Это не совсем наш профиль. Мы занимаемся сельскохозяйственными вредителями и переносчиками болезней.

— Мне сказали, что у вас есть профессор, работающий с медицинской энтомологией. Мухи, жизненные циклы, стадии развития.

— Пэйн, — сказал Хьюз, после еще одной паузы. — Говард Пэйн. Но он занимается малярией и тифом, а не… — Он не закончил фразу. — Переключаю вас на триста четвертый.

Еще один щелчок. Снова долгие гудки. Девять, десять. Я уже собирался повесить трубку, когда ответили.

— Пэйн.

Голос сухой, негромкий, с легким южным акцентом. Голос человека, привыкшего разговаривать с насекомыми чаще, чем с людьми.

— Доктор Пэйн, это специальный агент Митчелл, ФБР. У меня образцы, требующие вашей экспертизы. Пустые оболочки куколок мух и несколько мертвых взрослых особей, собранные на месте предполагаемого преступления. Мне нужно определить вид и рассчитать, когда мухи впервые попали на тело.

Пауза. Но короче, чем делал Хьюз, Пэйн явно быстрее обрабатывал информацию.

— Оболочки куколок. Если пустые, значит, имаго уже вышли. Сколько времени прошло с момента смерти?

— По официальной версии двадцать семь дней. Я считаю, что больше.