"Л" значит Лили. Часть II - otium Страница 4

— Амброзиус опять бузит, — пояснил Майлан. Певучий акцент выдавал в нем валлийца. — И чем ему Томас-Рифмач не угодил? Всю бошку уже сломал — ну не с чего им враждовать! А поди ж ты...

И, сдув с лица смоляную прядь, раздраженно отставил сачок в сторону — тот сам собой притянулся к бортику аквариума.

— На меня не смотрите, — живо откликнулась Руби, — я за темных магов больше не возьмусь, у меня еще ожоги не сошли, — и выразительно потерла запястье.

«Темных магов»? Лили подошла ближе, вгляделась в мутную глубину — и попятилась, зажав рот рукой. То, что она приняла за рыб или морских животных, оказалось человеческими мозгами. Они висели в зеленоватой толще воды, то поднимаясь к поверхности, то погружаясь на самое дно — блестящие, жемчужно-белые, похожие на половинки грецких орехов...

— Это всего лишь проекции, — пояснил Эдди. Он стоял у Лили за плечом — щелкнул по аквариуму ногтем, и мозги потянулись к нему, выстроившись в ряд за стеклом, точно экспонаты в анатомическом музее. — Слепки с душ умерших — наподобие призраков, только материальные. С памятью оригинала, но без их самосознания. И запоминать новую информацию они тоже не могут, даже если поместить их в подходящее тело. Танатологи были вне себя — им казалось, это настоящий прорыв. Ключ к бессмертию.

От этих слов Лили немного расслабилась. «Материальные проекции» и «эксперимент танатологов» звучало не так страшно, как «настоящие мозги, вырезанные прямо из трупов — кстати, сегодня ты пойдешь с нами на кладбище». Или «восстание зомби-некромантов — у тебя случайно не завалялось таблеточки упокоина?»

— А зачем они вам? — спросила она. — Это как-то связано с планированием и прогнозированием?

— В некотором смысле. Они, конечно, ничего не запоминают, но зато воспринимают и обрабатывают информацию в точности так, как это делал оригинал, — Эдди пожал широкими плечами. — При жизни они обладали пророческими способностями — мы пытаемся объединить их усилия, чтобы повысить точность предсказаний.

Что?.. «Точность предсказаний»? Но ведь это именно то, чем она мечтала заниматься! Сердце забилось чаще; она сжала руки в кулаки, пытаясь унять волнение. Майлан тем временем уже успел спуститься с лестницы, левитируя перед собой стеклянную банку. Подошел к столу и сдвинул стопку книг, расчищая для нее свободное место. Руби послала ему одну из фарфоровых чашек — поблагодарив кивком, он взял ее из воздуха и рассеянно пригубил горячий чай.

— Это ты прямо в яблочко — именно что «пытаемся», — заметил он, кивая на банку. — Взять хоть этого: ни в никакую диаду не хочет встраиваться, и хоть ты тресни. Уперся, как баран, ага...

— В диаду? — Лили не хотела перебивать, но вопрос сам собой слетел с языка. — А дальше? Две диады — квадра, две квадры — октет? И что с расчетами на совместимость? Не может быть, чтобы ему совсем никто не подошел!

Эдди и Майлан переглянулись. Хмыкнув, Руби взмахнула палочкой — чашка с чаем поднялась со стола и поплыла прямо к Лили. Зависла перед ней в воздухе, медленно вращаясь вокруг оси; ноздрей коснулся легкий горьковатый запах.

— Потому я и подал заявку на арифманта — жаль, что тебя так поздно нашли, — вздохнул Эдди. Тряхнул головой — светлые кудри волной упали на лоб, но он, похоже, ничего не заметил. — Ладно, а что тебе нужно для расчетов? Гороскопы, биографии, еще какие-то данные?

Лили обхватила чашку ладонями, сделала первый глоток — жидкость мягкой волной прокатилась по языку. На вкус чем-то напоминало травяные отвары, которыми мать Северуса поила гостей.

— Прежде всего, гороскопы, — сказала она. — Чтобы отсечь тех, кто точно не подходит. Для более точных прикидок — биографии или мемуары, в идеале воспоминания, если их можно как-то извлечь... Спасибо, Руби. Очень хороший чай.

— Пожалуйста, — откликнулась та. Опустилась на стул и изящно скрестила ноги — пола светлой форменной мантии немного сдвинулась, обнажая смуглую коленку.

— Гороскопы должны быть, библиотека их точно заказывала, — Эдди подошел к столу и взял себе третью чашку. — С остальным сложнее. Кстати, а как там вокализатор?

— Я же говорила — не раньше, чем через месяц, — покачала головой Руби. — И еще месяц на тонкую подстройку под индивидуальные речевые особенности.

— Ну, мало ли. Ты и про распознавание голоса говорила, что нужен как минимум месяц, — Эдди придвинул себе массивный стул из темного дерева и сел лицом к Лили. — Сегодня поработаешь в библиотеке — там сейчас никого нет. Вечером принесут стол, тогда переберешься сюда. Думосбор возьми пока мой, если что, я воспоминания и напрямую считаю, — и, поморщившись, до боли знакомым жестом потер висок.

Лили ужасно хотелось спросить, как он борется с постлегилиментной мигренью, но усилием воли она взяла себя в руки и заговорила о деле:

— Значит, Томас-Рифмач, да? И этот Амброзиус. А кто остальные? И на кого мне делать расчеты — только на диады с Амброзиусом, или смотреть и других тоже?

Эдди и Майлан снова обменялись долгими взглядами, и даже Руби, набрасывающая на бумаге какую-то схему, на мгновение прервалась и подняла голову.

— Томас-Рифмач, ага. И Амброзиус Хромой, — наконец ответил Майлан и хмуро взглянул на банку. — Посчитай пока на него, а то этот стервец уже всю кровь из меня выпил. Еще готовы Йохан Хоффман и Иниго Имаго, но они тихони и зайки. Дальше будут Кассандра Трелони с Деборой Дримлок, а с остальными придется повозиться: слишком много лажи, проекцию так запросто не построишь. Я потом скажу, с кем еще получается, ага?

Все эти имена ничего ей не говорили — из прорицателей она знала разве что Кассандру Ваблатски (Роуз и Дейзи так носились с ее учебником, что трудно было не запомнить, и особенно гордились взятым у нее автографом). Но Лили, не подавая виду, важно кивнула:

— Хорошо, давай повременим с полным списком — все равно это лишь первые прикидки. Только покажите, где тут библиотека, а то я новенькая и сама ее точно не найду.