"Л" значит Лили. Часть II - otium

otium

"Л" значит Лили. Часть II

Ее мечта исполнилась — теперь Лили работает в Отделе тайн. И ей предстоит разгадать загадку пятивековой давности, найти общий язык с несговорчивыми мозгами и решить для себя, кому можно верить.

Ибо тени сгущаются, штатные пророки предрекают беду, и Северус все чаще вспоминает об идеях Темного Лорда...

Глава 1

В свой первый рабочий день Лили пришла в Министерство за тридцать минут до назначенного времени. Когда она шагнула на лакированный паркет, отряхивая мантию от остатков Дымолетного порошка, часы показывали половину восьмого, и от каминов к лифтам тянулся лишь тоненький ручеек зевающих сотрудников с заспанными помятыми лицами и разбухшими от бумаг портфелями.

Пятно на рукаве наконец-то оттерлось, и Лили двинулась вслед за будущими коллегами, едва успевая вертеть головой по сторонам. Надо же, какой тут у них потолок — на темно-синем фоне сменяли друг друга золотые символы, не похожие ни на один из известных ей рунических алфавитов. Вместо выверенной четкости огама или футарка — какие-то непонятные загогулины, словно накарябанные детской рукой. Интересно, зачем они нужны? Может, это местная доска объявлений? Или защита от злоумышленников, или магический аналог пятен Роршаха — зная волшебников, с равным успехом можно предположить что угодно.

В центре атриума был роскошный фонтан — в свете ламп высокие статуи отливали золотом, и слышалось журчание воды. Иллюзия, должно быть, хоть и весьма качественная — не удержавшись, Лили подставила руку под струйку, текущую из уха домового эльфа, и слегка удивилась, когда та упруго толкнулась в ладонь и обдала холодом пальцы.

Надо же, настоящая! На дне круглого бассейна рыбьей чешуей сверкала россыпь кнатов и сиклей — табличка рядом с бортиком гласила, что все собранные средства будут переданы больнице Святого Мунго, и Лили мысленно пообещала себе, что непременно оставит им с жалованья пару галлеонов. Если, конечно, это жалованье вообще будет, а то вдруг сейчас выяснится, что произошла ошибка и они уже взяли на эту должность кого-то другого...

Она миновала пост охраны — почти ожидая, что сейчас ее остановят и попросят предъявить палочку, но волшебник в форменной мантии лишь скользнул по ней равнодушным взглядом и вернулся к своему «Пророку». На столе перед ним дрожал и подпрыгивал тонкий золотой прут, и дежурный, не отрываясь от газеты, прихлопнул его ладонью, как надоедливую муху. Что за странные порядки — заходи кто хочешь, иди куда хочешь? Или они полагаются на магию, и тут повсюду натыканы «сигналки»? А вдруг ее забыли включить в список сотрудников и примут за нарушительницу — может, стоило подойти и отметиться?

Но людской поток уже пронес ее сквозь золотые ворота и распался на отдельные ручейки, втекающие в двери лифтов. Лили пристроилась в хвост той очереди, которая показалась ей самой короткой, за седым волшебником с пышными бакенбардами. Под мышкой он нес потрепанный черный зонтик и так плотно прижимал его локтем к туловищу, как будто боялся, что тот в любой момент может вырваться и удрать.

Волшебник с зонтиком повернулся что-то спросить у соседа, и Лили пришлось отступить в сторону, чтобы не получить ручкой в глаз. Кажется, она нечаянно толкнула пожилую ведьму в остроконечной шляпе — та сморщила нос, но ничего не сказала, только переложила в другую руку вышитый ридикюль, в котором скреблось и копошилось что-то живое.

— Извините, — робко пробормотала Лили, но ведьма притворилась, что не расслышала.

Наконец подъехавший лифт с лязгом распахнул перед ними двери. Министерские служащие толпой повалили внутрь, и Лили прижало к молодой женщине хипповатого вида — среди серых клерков она напоминала яркую тропическую рыбку, случайно затесавшуюся между скумбриями и карпами. От ее браслетов и цепочек рябило в глазах, а цветастая шаль провоняла сандалом и душными благовониями — мерзкий запах забился в нос и тупой иглой ввинтился под ребра; правда, не исключено, что на самом деле виноват был чей-то портфель, который уткнулся ей в бок и явно нацелился на пальпацию печени.

Кабина лифта со скрежетом остановилась.

— Уровень девятый. Отдел тайн, — объявил звучный, немного металлический женский голос.

Давление на бок тут же ослабло, и она смогла вздохнуть полной грудью.

— На редкость благоприятные ауспиции, — с отвращением заметила женщина-хиппи, смерив ее строгим взглядом из-под толстых роговых очков, и устремилась вслед за остальной толпой — по узкому мрачному коридору, освещенному настенными факелами.

В самом его конце виднелась черная дверь — невыразимцы исчезали за ней один за другим, и Лили, помедлив, вышла из лифта. Решетчатые створки захлопнулись у нее за спиной, и кабина уехала наверх, скрипя и подрагивая на золотых цепях, словно больной артритом эпилептик.

Внезапно над ухом захлопали крылья, щеку обдало потоком воздуха — она шарахнулась в сторону, но сова увернулась от локтя и на бреющем полете нырнула в дверь вслед за женщиной-хиппи.

«Да уж, действительно ауспиции, — ошеломленно подумала Лили. — Хорошо, что без гаруспиции обошлось... Хотя вообще-то я рано радуюсь, мало ли зачем им сова. Вдруг как раз для этого самого?»

Перед мысленным взором промелькнули заляпанные алым стены, разбросанные перья, окровавленные внутренности на полу... Невольно поежившись — надо же так себя накрутить, Северус бы точно счел ее трусихой и истеричкой! — она решительно выкинула из головы всякие глупости, обтерла о мантию вспотевшую руку и зашагала вперед.

По спине все еще бежали мурашки, но дыхание постепенно выравнивалось, и безотчетный страх отступал. Сзади громыхал лифт, подвозя очередную порцию сотрудников; на стенах ярко и ровно горели факелы, но свод потолка терялся во мраке — если не вглядываться, можно было представить, что она все еще в школе, опаздывает на занятие по зельям, или торопится на свидание, или на кухню, потому что они засиделись в лаборатории допоздна и пропустили ужин...

Вот только в Хогвартсе никогда не было таких дверей — высоких и гладких, словно выточенных из обсидиана. Вздохнув, Лили потянула ее на себя и переступила порог.

И очутилась в круглой черной комнате с множеством дверей, очень похожих на ту, через которую она вошла. Горящие канделябры заливали стены и потолок призрачным голубоватым светом, отражаясь в зеркальной глади темного пола, и казалось, что синие огоньки свечей плывут под ногами, то ныряя в самую глубину, то поднимаясь на поверхность.

На мгновение свет