Беглец - Алекс Рудин Страница 4

Маги воздуха хорошо знали свое дело, и вскоре все накопители были благополучно доставлены во внутренний двор.

— Ну что ж, подготовка окончена, — довольно кивнул император. — Теперь дело за артефакторами. Сколько времени им понадобится, Александр Васильевич?

— Княжич Пожарский уверял меня, что на активацию портала нужно не больше часа, — ответил я.

— Вот и хорошо. А мы с вами пока выпьем горячего чая. Господин Фискалов, вы идете?

* * *

Народу на активацию магического портала съехалось много. Но комендант крепости проявил чудеса изобретательности и умудрился разместить нас всех в казармах крепостного полка. В императорской свите прибыло несколько дворцовых поваров, так что в офицерской столовой подавали горячие напитки и еду.

Когда мы вошли в столовую, многоголосый гомон прервался. Чиновники почтительными поклонами приветствовали императора. Я разглядел среди них Игоря Владимировича. Дед тоже увидел меня и приветливо помахал мне рукой. Возле него, с недовольным, скучающим видом, стоял мой дядя, Ярослав Игоревич Воронцов.

Отношения у нас с дядей сложились непростые. Ярослав Игоревич был официальным наследником рода Воронцовых и очень неприязненно относился к нашей дружбе с дедом. Наверное, дяде казалось, что я собираюсь претендовать на его место.

Будь он хоть чуть-чуть рассудительнее, мы давно могли бы поговорить по душам и по-родственному всё выяснить. Но дядя предпочитал держать дистанцию и отделывался холодными колкостями в мой адрес.

А я тоже не собирался навязываться.

Народу в столовой было битком. Повара непрерывно подавали горячие напитки, и они пользовались большим спросом. В воздухе висел густой запах горячего пряного вина.

— Приготовить вам пунш, Ваше Величество? — с поклоном предложил дворцовый повар императору.

— Не хочу, — отказался император. — Завари-ка мне крепкого чая.

Он дружелюбно посмотрел на меня.

— А вы что будете пить, Александр Васильевич?

— Я бы отдал золотой за чашку горячего кофе, — улыбнулся я.

— Приберегите деньги, — расхохотался император. — Сегодня за все платит Имперское казначейство. Кофе Александру Васильевичу!

К моему удивлению, у поваров нашлось даже молоко. Я сделал первый глоток и блаженно зажмурился.

Хорошо-то как!

Ко мне протолкался Черницын. Худое лицо репортера светилось радостью.

— И вы здесь? — удивился я.

— А куда же в таком деле без прессы? — кивнул репортер. — Готовлю большую статью для вечернего выпуска. И это еще не все.

Похоже, Черницына распирали важные новости.

— Меня включили в состав посольства, — гордо сообщил он. — Так что теперь в магических сплетнях появятся новости из Лачанги.

— Вы все-таки решили перебраться в другой мир? — изумился я.

— Ну зачем же, — усмехнулся Черницын. — Это будет что-то вроде командировки. Надеюсь, на выходные я смогу возвращаться в столицу. Все-таки портал — невероятно удобная штука.

— Мы еще не знаем, как он будет работать, — напомнил я.

Но Черницына мое замечание нисколько не расстроило.

— Зная вас, Александр Васильевич, я убежден, что все будет в полном порядке, — улыбнулся он.

Я заметил, что Фискалов внимательно прислушивался к нашему разговору. Лицо казначейского чиновника было мрачным.

— Мне кружку грога и покрепче! — отрывисто бросил он повару.

Я удивлённо потер переносицу. Крепкие напитки с утра пораньше?

С Фискаловым явно творилось что-то неладное. Зажав кружку обеими руками, он нахохлился в углу и, ни на кого не глядя, принялся глоток за глотком цедить грог.

Тем временем маги воздуха доставили магические накопители во внутренний двор крепости. Их разложили прямо на серых каменных плитах в форме гигантской подковы. Император отставил пустую чашку и откашлялся. Разговоры мгновенно стихли.

— Ну что же, господа артефакторы, за работу! — торжественно произнес Его Величество.

Артефакторы под руководством Севы Пожарского гурьбой высыпали во двор и принялись. Император о чем-то заговорил с Игорем Владимировичем. Чтобы не мешать им, я отошел к окну и принялся наблюдать за работой артефакторов.

Там было на что посмотреть. Сверяясь с чертежами, мастера быстро и ловко соединяли накопители густой сетью магического плетения. Сосредоточившись, я смог даже увидеть магические нити и поразился тому, насколько искусно они переплетены.

Сева Пожарский уверенно руководил работой.

— Торжествуешь, племянничек? — раздался за моей спиной насмешливый голос.

Я обернулся и увидел дядю. Он с ехидным прищуром смотрел на меня.

— Вижу, постарался на славу, — едко усмехнулся Ярослав Игоревич. — Решил сплавить меня в другой мир? Хитро придумано.

Я с вежливым изумлением смотрел на него.

— Думал, что я поеду в этот пустынный городок торговать мобилями? — тем временем продолжал дядя. — Вот только просчитался ты. Думал мне навредить, но ничего не вышло. Я теперь имперский посол. Стану важной фигурой при дворе великого визиря.

— От души желаю вам успеха, — вежливо кивнул я.

— А когда вернусь, даже не надейся отодвинуть меня от наследства, — не унимался Ярослав Игоревич. — Я стану главой рода Воронцовых, а не ты. Что на это скажешь, племянник?

Отвечать немедленно я не собирался. Ну, не скандалить же, в самом деле, на глазах императора.

Но меня неожиданно выручил Фискалов.

— Его Величество доверил вам важный государственный пост, а вы тут затеваете семейные дрязги, — язвительно произнес он из-за моего плеча.

Лицо Фискалова покраснело, глаза блестели. Он взмахнул кружкой, и я заметил, что она пуста.

— Что? — изумленно проревел Ярослав Игоревич, — Вы еще кто такой?

— Чиновник Имперского казначейства, надворный советник Фискалов к вашим услугам.

— Ну так и командуйте в своем казначействе, — запальчиво выкрикнул дядя, — а мне указывать не смейте.

Неизвестно, чем бы все кончилось, но в спор своевременно вмешался император. Кивнув Игорю Владимировичу, он быстро подошел к нам.

— Господин Фискалов, вы отлично поработали, — сказал он чиновнику. — Теперь можете отдыхать. А вас, господин посол, я прошу на пару слов. Обсудим кое-какие дипломатические вопросы.

Ноздри Ярослава Игоревича гневно раздувались, но дядя благоразумно взял себя в руки.

— Как скажете, Ваше Величество, — с поклоном ответил он.

Поведение дяди не стало для меня неожиданностью, а вот вмешательство Фискалова сильно удивило. Мне показалось, что Фискалов очень зол, и я прислушался к его эмоциям. К моему удивлению, злости в нем не было вовсе, только пронзительное щемящее одиночество и тоска.

— Благодарю вас, Пётр Сергеевич, — негромко сказал я.

Фискалов молча