Млечный Путь, 21 век, номер 3(56), 2026 - Наталья Бахтина Страница 20

и мать. Это неудивительно, поскольку попала она в дом малютки в младенческом возрасте после автокатастрофы с родителями, в которой ребёнок чудом остался жив. Так ей объяснили в детском доме. Удивительно, что о первых годах, проведённых в приюте, сохранились только отрывочные воспоминания. Девушка не считала свою память плохой – у неё всегда были хорошие оценки по основным предметам. Однажды она даже на спор выучила за лето всего «Евгения Онегина» наизусть. Но почему-то не выстраивалась в уме вереница событий, предшествующих учёбе в школе. Странно. Как будто кто-то нарочно занавесил окно в раннее детство, набросил вуаль на зрительные образы, затушевал все чувства – от обиды до радости. Ведь были же у неё удовольствия в детстве, не могло не быть! И горести, у каждого ребёнка бывают разочарования и обиды. А у неё как будто не было ничего такого. Сплошное серое пятно.

Сначала она пыталась говорить об этом с врачами. Они не понимали, удивлённо морщили лбы и рекомендовали обратиться к невропатологу или к психиатру. Но специалистов такого профиля Диана сторонилась, на- слушалась в детском доме историй о том, как некоторые ребята, попавшие на удочку к психиатру, получали нечто вроде волчьего билета и не могли устроиться на хорошую работу или поступить в престижный вуз.

А учиться она хотела. И потому прилежно посещала все уроки в прикреплённой к детскому дому школе, исправно делала домашние задания и тщательно готовилась к контрольным и сочинениям. Надо ли удивляться, что школу девушка закончила с золотой медалью. Директор детдома, милейшая Ангелина Ивановна, покровительница детских душ и воспитатель от Бога, советовала Диане выучиться на экономиста. Профессия востребованная, говорила она, знающие экономисты нужны в любой отрасли народного хозяйства.

Но Диана с пятого класса поняла, что её призвание – небо. Она мечтала о звёздах. Как они волновали её по ночам! После отбоя выбиралась тайком из окна спальни женского общежития на втором этаже: протягивала руки и касалась старого дуба, заманчиво вытянувшего свои ветви на уровне подоконника. Затем осторожно, стараясь не разбудить подруг, проходила три шага по подоконнику, держась за спасительную опору, и добиралась до крыши подсобного помещения, в котором хранился спортивный инвентарь. Эта подсобка примыкала к женской спальне, и летом в тихий час девчонки забирались сюда, чтобы позагорать.

Звёздный атлас, который по какой-то неведомой причине – видимо, по ошибке – был завезён в школьную библиотеку вместе с контурными картами по географии за десятый класс, Диана заказывала у библиотекарши так часто, что в конце концов та, на свой страх и риск, приняла волевое решение: отдала его Диане в личное пользование с условием, что атлас будет возвращён по первому требованию. Созвездия Малой и Большой Медведицы, Кассиопеи и Ориона девушка научилась определять быстро. С Полярной звездой не возникло никаких проблем: совсем нетрудно было провести прямую линию через две крайние звезды ковша Большой Медведицы, Дубхе и Мерак, и продолжить её на пятикратное расстояние между ними, чтобы упереться прямо в Полярную, крайнюю точку рукоятки ковша Малой Медведицы. Кассиопея, похожая на перевёрнутую букву «М», или латинскую «W», сама бросалась в глаза. Труднее оказалось найти на небе Дракона и Цефея, а также Андромеду, которая по греческой мифологии приходилась дочерью Кассиопее.

Диана поражалась фантазии древних астрономов-наблюдателей, которые сумели распознать в рисунках созвездий легендарных героев и мифических существ. Это надо же было обладать такой силой воображения, чтобы ковшик, которым пользуются в бане, нарастить до фигуры медведицы! Дракон ещё куда ни шло, он извивается как змея между звёздами Малой и Большой Медведицы. Но какое отношение имеет к Кассиопее заглавная буква «М», да ещё и перевёрнутая? Может, боги поместили мать Андромеды на небо в перевёрнутом виде – ногами вверх на троне – в наказание за гордость?

Самое большое удовольствие – посмотреть на небо в телескоп. Для этого надо было улизнуть из детского дома вечером, тайком пробраться на крышу сарая, спрыгнуть на лужайку, чтобы никто не заметил, и пролезть через отверстие в заборе, о котором все знали, что оно есть, и даже время от времени заделывали сеткой. Но дырка каждый раз чудесным образом появлялась снова, не проходило и двух-трёх дней. Полчаса пешком до набережной, потом три остановки на троллейбусе, и можно с замиранием сердца прильнуть к окуляру маленького телескопа. Его выносил на набережную старичок, бывший учитель и любитель астрономии, два раза в неделю. Всем желающим он показывал Марс, моря на Луне, кольца Сатурна и четыре спутника Юпитера, которые называют галилеевыми, потому что обнаружил их именно Галилей в свой первый телескоп. Именно он поведал Диане о раскалённых пустынях Меркурия, где температура на Равнине Жары превышает четыреста градусов, а год тянется всего 88 дней; рассказал о серных облаках на Венере, которые проливаются ядовитыми дождями, способными прожечь насквозь стальную броню; поделился размышлениями о том, почему каналы на Марсе являются вовсе не тем, чем кажутся.

Принято считать, что итальянский астроном Джованни Скиапарелли открыл каналы на Марсе во время противостояния, когда планета находилась от Земли на расстоянии всего каких-то пятидесяти шести миллионов километров. Тогда и были обнаружены на поверхности Марса сравнительно ровные тёмные полосы. Капелька воображения, и вот уже полосы превратились в полноводные реки, пересекающие марсианскую сушу, несущие живительную влагу от полярных шапок к полям, возделываемым трудолюбивыми марсианами. Велика сила человеческой фантазии! Скиапарелли составил карту поверхности Марса, на которую нанёс почти сотню каналов.

Но, как часто бывает, плодами открытия пользуются вовсе не те, кто его совершил на самом деле. Ещё за пятнадцать лет до Скиапарелли астроном Анджело Секки (и по совместительству иезуит) увидел на Марсе сеть из тонких линий. Но не заявил громогласно о своём открытии. А Скиапарелли назвал эти полоски каналами и поэтому стал знаменит. Как много значит вовремя и удачно подобранное название!

После наблюдений и рассказов про увлекательные астрономические объекты и истории их открытия надо было успеть на последний троллейбус, чтобы хоть немного выспаться перед утренней побудкой. Взобраться на крышу сарая, а для этого приставить лестницу, заблаговременно подтянутую от мастерской слесаря дяди Коли, и уже с крыши перебраться в окно спальни – это дело техники. Затем следовало аккуратно столкнуть лестницу на землю, да так, чтобы никого не разбудить и чтобы утром дядя Коля, усмехаясь легонько в усы, оттащил её на место до обхода территории Ангелиной Ивановной.

***

– Ромка! Ты, что ли?

К скамейке, на которой сидел Роман, приближался субъект с красным носом, в телогрейке и в шапке-ушанке. Видавшая виды