Млечный Путь, 21 век, номер 3(56), 2026 - Наталья Бахтина Страница 19

А смелость ей была нужна, причём очень. Однажды, вернувшись после наблюдений, девушка увидела на выпавшем накануне снегу следы. Огромные отпечатки лап повернули к берегу в паре метров от лагеря. А ночью она проснулась от того, что услышала глухое урчание неподалёку от палатки. Полярный медведь пожаловал в гости! Властелин здешних мест. Что делать? Никакого оружия студентам на практике не полагалось, отбиваться нечем. Галя схватила две консервные банки и стала изо всей силы бить ими друг о друга...

Медведь приходил к палатке несколько ночей, но то ли громкое и странное бренчание в ночи отпугивало его, то ли он решил пощадить одинокое существо, наивно полагавшее, что тряпичное сооружение может послужить защитой от хозяина тундры в этом суровом краю.

Девушка не теряла надежды и держалась мужественно и стойко. Не падать духом – так приучила она себя со школьных лет, когда они с двумя подружками на каникулах после девятого класса играли в Тома Сойера: удалились на островок в виду деревни Метлино посередине реки Вычегды и жили там целую неделю, не заявляясь домой. Удивительное дело: их искали баграми в реке, а на этот остров напротив деревни никто не догадался заглянуть. Роль Тома Сойера единодушно была отдана Гале, как главной заводиле и активистке. Гек Финн и негр Джим были у неё на подхвате. Не будем здесь рассказывать о том, какая реакция была у домашних, когда троица соизволила наконец явиться домой...

Но одно дело – жить на «необитаемом» острове в виду деревни, зная, что в любой момент можешь вернуться домой, и совсем другое – действительно оказаться в одиночестве в тундре, где на сотни километров кругом ни одной живой души. Кроме медведя. Но лучше бы его не было!

Наконец болотистая почва основательно промёрзла и покрылась плотным слоем снега. По этому снегу и приехала на санях подмога – ре-бята-студенты и местные оленеводы. С собой они взяли одного белого оленя: «Для вашей девушки. Она ведь герой! Если, конечно, не случилось худшего». И Галю повезли в персональных санях, запряжённых белым оленем. Безымянное же озеро это назвали её именем. Лена не знала, как это название звучало по-ненецки, но переводилось оно так:

«Озеро-Имени-той-Храброй-Девушки-Которая-Одна-Провела-на-Берегу-Целый-Месяц-и-не-Испугалась-Хозяина-Тундры».

***

– Да, героическая у тебя мама! – с чувством произнёс Глеб, когда Лена закончила повествование. Он внимательно посмотрел на девушку: – Мне кажется, ты пошла в неё. Такая же отважная. – Немного помолчав, спросил: – А где твой отец? Ты про него ничего не рассказывала.

– Отец – как раз тот самый студент Анатолий, который на практике оказался вместе с мамой. На третьем курсе они поженились, а на четвёртом родилась я.

– Нелегко, наверное, маме твоей пришлось. Она не брала академку?

– Тогда и понятия такого не было. Как хочешь, так и воспитывай ребёнка. Или бросай университет. Но мама моя учёбу не бросила, закончила с отличием, и ей сразу же предложили поступать в аспирантуру. Маме повезло – все заботы обо мне взяла на себя бабушка, её мама. Бабушка приехала в Ленинград из Сольвычегодска со швейной машинкой, с которой не разлучалась всю войну и после войны тоже. Тем и на жизнь подрабатывала, и ещё дочери посылала, когда та училась в университете. Мама, можно сказать, ни в чём себе не отказывала; была завзятой театралкой, ходила на все спектакли в Мариинке, БДТ. Обожала оперетту, завела специальную тетрадку, в которую записывала слова полюбившихся арий. Сама петь стеснялась, говорила: «Мне медведь на ухо наступил». Хотя если кто-то неправильно пел, она всегда это слышала.

– Значит, слух у неё был, – убеждённо сказал Глеб. – Просто она не занималась. Могла бы научиться петь...

– Да, голос у неё красивый был. – Лена грустно замолчала.

– Леночка, а почему ты о своей маме говоришь в прошедшем времени? – спохватился Глеб. – Помнится, когда ты весной была у нас в гостях, ты рассказывала, что...

– Нет больше мамы. – Лена отвернулась, пытаясь незаметно смахнуть хлынувшие из глаз слёзы.

– Как – нет?!

– Поздно обратилась к врачам. За четыре месяца её не стало. И я до последнего времени ничего не знала о её болезни.

– Ты мне ничего не говорила. Прости, я не знаю, что сказать...

– Что тут скажешь? А не говорила, потому что очень больно об этом вспоминать. Ругаю себя на чём свет стоит. Приезжала к ней последние три года редко, не обращала внимания на то, что мама жалуется на боли в желудке. Надо было настоять, отправить её к докторам... Когда она попала на операционный стол, было уже слишком поздно. Разрезали и тут же зашили.

Лена, уже не стесняясь, горько плакала. Глеб бережно взял её голову в руки, притянул к себе и покрыл поцелуями мокрые от слёз щёки.

– Милая моя, я понимаю, как тебе тяжело. И я ещё тут выпендривался, не звонил тебе... Прости меня! Теперь мы будем вместе. Обещаю: я всё сделаю, чтобы тебе было легче.

Лена благодарно взглянула на Глеба и просто сказала:

– Спасибо.

Глава 9. Не всё то золото, что блестит

Дом номер десять по Песчаной улице летом утопал в зелени. В пору цветения тополей белоснежный пух накапливался в сугробах вдоль бордюров, лежал плотными слоями на капотах машин и на скамейках. Как будто в июне вдруг приоткрывалась дверь в зиму и оттуда, из щели, залетали кружась снежинки на манер маленьких вертлявых вертолётиков. Они проникали из одного мира в другой, чтобы поучаствовать в тайной спецоперации против буйно разросшейся зелени. И людям напомнить: не забывайте, мол, зима не за горами. Мы здесь, за поворотом, подкарауливаем вас, чтобы всей своей ледяной мощью обрушиться на город, как только солнце пересечёт небесный экватор в своём обязательно-неумолимом путешествии по небесной сфере.

Роман прошёл по дорожке, посыпанной поверх льда песком, и приблизился к скамейке, на которой он обычно отсиживался, когда мать «мирилась» со своим Арсением. Сиденье было покрыто снегом, в своей пушистой невесомости напоминавшим тополиный пух. Роман смахнул с краешка скамейки мягкий снежок и присел на очищенную поверхность. Ему неожиданно пришла в голову мысль, которую нужно было продумать именно здесь и сейчас.

***

Диана не помнила отца