Млечный Путь, 21 век, номер 3(56), 2026 - Наталья Бахтина Страница 2

Прошло почти тридцать лет с тех пор, как московские школьники посадили здесь первые деревья, но стволы и скелетные ветви выглядели по-прежнему здоровыми. Каждую весну белое пушистое облако мягко опускалось с небес на яблони, и они исправно плодоносили каждую осень. Говорят, яблоневые сады здесь и на Ленинских горах заложили по приказу товарища Сталина: «Пусть студенты кушают яблоки».

Глеб заметил под прелью пожелтевших листьев ярко-красное пятнышко. Нагнулся и – о чудо! – извлёк на свет совершенно целое яблоко, круглое и румяное, как пирожок из русской печи. Как оно сохранилось? Его не погубила влага, не тронул прожорливый червь, не заметил случайный прохожий. Глеб обтёр яблоко рукой, смахнул с него прилипшую травинку и с удовольствием откусил сочную красно-жёлтую мякоть. Уже прошли первые заморозки, но яблоко их даже не заметило, спрятавшись от морозного воздуха и пригревшись в своей кубышке из опавших листьев и пожухлой травы.

Там, откуда прибыл Глеб, была весна. Тепло, ясный погожий день... «Там всегда весна, – с непонятным ожесточением подумал он, отбрасывая в сторону огрызок. – Только на сердце осень».

Сегодня, в День советской милиции, в Большом Кремлёвском Дворце Съездов состоится праздничный концерт. Как всегда, его будут транслировать по телевидению. Наверняка выступят Лев Лещенко, Алла Пугачёва. Один из самых ожидаемых концертов в году. Семь лет назад в этот день Лещенко впервые спел «День Победы», а потом эту песню запела вся страна. «Надо будет обязательно посмотреть, подумал Глеб. Бывшую одноклассницу, Иру Щёлокову, обязательно покажут – она всегда с отцом сидит на концерте в первых рядах».

Мысль о Лене промелькнула и исчезла. Усилием воли Глеб отодвинул её на краешек сознания. Рано. Он не должен позволять себе расслабляться. Кто знает, что с ней, с кем она сейчас? За полгода любая девушка способна забыть. Сколько они были знакомы перед тем, как ему пришлось уехать? Несколько дней. Смешно требовать от неё верности после двух недель знакомства.

Глеб до сих пор испытывал боль от измены первой девушки, которая обещала ждать его из армии. Прошло семь лет, а он по-прежнему отчётливо помнил то потрясение, которое испытал, когда она написала ему в часть и объявила, что ждёт ребёнка от другого. «Абяцанка цацанка, а дурню забава» – вспомнилась белорусская пословица. Ничего, второй раз будет умнее.

Зайти, что ли, в родной «Кондитерский» на Кутузовском? Интересно, работает ли там до сих пор Роман? И возьмёт ли его опять Клавдия Васильевна? «Нет, сегодня не пойду. Хочется праздничный концерт посмотреть, а если загрузят работой, то не успею».

За полгода столица в чём-то неуловимо изменилась. И дело даже не в том, что уезжал Глеб из московской весны, а попал прямо в промозглую осень. Перемены ощущались, они нависли над страной как дамоклов меч. И некоторые сверхчувствительные натуры чувствовали их приближение своей кожей, как ночные бабочки, которые «слышат» летучую мышь крыльями.

Хотел ли Глеб этих перемен? Определённо – нет. Когда-то ему понравилась одна даосская притча. Восточный тиран решил узнать, что о нём говорят на площадях. Переоделся в рваный халат, чтобы остаться неузнанным, и пошёл на базар. Простой народ везде клял его на чём свет стоит. И только один древний старик, расстелив пыльный коврик и встав на колени, бил поклоны и повторял: «Многих лет царствия и здравия нашему императору!» Правитель удивился и спрашивает: «Ты знаешь лично нашего государя?» – «Никогда его в глаза не видел». – «Может, он сделал что-то хорошее для твоих родственников?» – «Нет, ничего хорошего он нам не сделал». – «Так за что ты его хвалишь?» – «Посмотри на меня, – ответил старец. – Я прожил много лет и знаю, что каждый последующий правитель хуже предыдущего».

Глеб не знал ещё, что вечерний концерт будет отменён и вместо него без объявления причин запустят по телевидению художественный фильм «Депутат Балтики». Как не мог он знать и того, что Клавдия Васильевна через пять дней даст ему ответственное поручение, которое он не сможет выполнить по независящим от него обстоятельствам.

***

На следующее утро, подъезжая на троллейбусе к остановке «Дом игрушки», Глеб издали увидел свой «Москвич», припаркованный неподалёку от киоска «Союзпечати». Ага, значит, Ромка на работу пришёл! Тёплая волна предвкушения от встречи с другом приятно удивила. Оказывается, он не на шутку привязался к товарищу.

На заднем дворе Роман открывал ворота, ведущие к складу. Увидев Глеба, бросился к нему навстречу. Приятели крепко обнялись.

– Ты! Приехал всё-таки! Когда?

– Вчера. – Глеб был немногословен. – Клавдия Васильевна у себя?

– У себя. Ждёт какое-то важное правительственное сообщение, не отходит от радиоточки.

– Ладно. Я зайду к ней, попрошусь, чтобы снова приняла на работу, а потом ещё увидимся.

Глеб скрылся в недрах магазина, и Роман так и не успел рассказать ему о вчерашнем разговоре с Леной.

Глеб постучал и сразу вошёл, не ожидая ответа: Клавдия Васильевна не любила излишних церемоний. В кабинете заведующей было непривычно тихо. Она не разговаривала по телефону с поставщиками, не распекала нерадивых продавщиц, которые подкладывали на вторую чашу весов слишком толстую обёрточную бумагу, и не напевала эстрадных песенок из полюбившихся кинофильмов. Клавдия Васильевна молча сидела за своим столом и сосредоточенно, как показалось Глебу, разглядывала некий список, озаглавленный «Ассортимент...». Только первое слово молодой человек и успел прочесть, потому что она поспешно убрала бумагу в стол.

– А-а, Соколов! – излишне официально провозгласила заведующая. – Где тебя носит? Тут такие дела творятся...

– Здравствуйте, Клавдия Васильевна! – Сочтя вопрос заведующей риторическим, Глеб в свою очередь спросил: – Какие дела?

– Сказали – в десять утра объявят. Подождём. Работать у нас будешь или как?

– Буду. Потому и пришёл.

– Хорошо. Я тебя, конечно, возьму. Последнее время такая текучка... Только больше не исчезай без предупреждения!

– Не буду, Клавдия Васильевна. Спасибо!

– Помоги сегодня Роману разгрузить и можешь идти домой. А потом – как договоритесь.

К десяти утра разгрузили первую машину из Черёмушкинского хлебокомбината. Проходя мимо кабинета заведующей, услышали торжественно-скорбный голос диктора, объявляющего: «Центральный Комитет коммунистической партии Советского Союза, Президиум Верховного Совета СССР и Совет Министров СССР...» Дверь в кабинет заведующей была приоткрыта, и молодые люди остановились послушать информационное сообщение. Клавдия Васильевна заметила их и молча сделала жест рукой, приглашая войти.

– ...с глубокой скорбью извещают партию и весь советский народ...

К концу сообщения в кабинете стоял почти весь персонал магазина. Осталась сидеть