Курорт графини-попаданки - Глория Эймс Страница 19

— Устрой званый ужин, — пожимает плечами женщина. — Найди веский повод!

— Тут и повод искать не нужно — приглашу в гости Велерского, он давно присматривается к моему поместью и явно хочет осмотреть его получше.

— Дракон в свидетелях — это идеально, — кивает женщина.

Они говорят еще и еще, осуждая все варианты развития событий, а затем Клаус решительно встает и подходит к женщине:

— Достаточно. Я все запомнил.

Он вытаскивает шляпную булавку, снимает с незнакомки шляпку, и ее темные блестящие волосы рассыпаются по плечам.

— Вот гад, — вырывается у меня, и Клаус, вздрогнув, устремляет тяжелый взгляд в сторону замаскированного окошечка.

— Ты слышала? — спрашивает он сообщницу.

— Похоже на женский голос, — подтверждает она.

Клаус делает шаг, и бандерша, сразу же проведя ладонью по стеклу и восстановив тишину, тянет меня за руку прочь. Она идет удивительно проворно для своих габаритов, а выбравшись в холл, сообщает:

— Я же предупреждала! Плати двойной тариф.

— Вот, не возмущайся, — кладу ей на ладонь еще монеты.

Получив плату, маман успокаивается и негромко замечает:

— Влипла ты, красотка!

— А ты знаешь эту женщину?

— Понятия не имею, что за фифа. Ни разу не видела. И непонятно, как она сюда вошла! Велю охране поймать на выходе и расспросить.

— Узнаешь, кто она — хорошо заплачу за беспокойство, — обещаю я.

— По рукам, — в глазах бандерши мелькает нечто напоминающее симпатию. — Что сама-то делать будешь? Лучше бы тебе скрыться в надежном месте…

— Нет, — усмехаюсь я. — Не в моих привычках сбегать от всего…

Выхожу на улицу и сажусь в карету.

Пока мимо несутся дома и деревья, размышляю, с чего начать. Надо сообщить Юстасу, что его тоже вовлекут в эту схему. Не очень понятно, как именно, но он-то наверняка больше знает о природе оборотней и сможет подсказать, что это может быть. Жаль, я не успела рассмотреть лицо женщины, но голос я точно запомнила.

Возвращаюсь в поместье уже успокоившейся и полной решимости.

Эта ночь будет долгой. Нужно все обдумать, взвесить каждый шаг. И подготовиться к тому, что каждый день может стать последним в моей жизни. Но я выживу. Я должна выжить.

Глава 23. Старая гостиница

— Чем обязан высоким гостям? — встревоженно спрашивает хозяин гостиницы, выбегая нам с Юстасом навстречу.

Экипаж дважды увяз в песке на дороге, пока пробирался к этому домику за мысом. Юстасу пришлось перекинуться и впрячься вместо одной из лощадей, чтобы выдернуть колеса из трясины.

Это заняло какое-то время, а местные детишки, завидев богатый экипаж с аристократами, тут же помчались разносить новость. Поэтому о нашем приближении вся гостиница узнала заранее.

— Ничем не обязаны, сударь, — отвечаю я с улыбкой, стараясь сгладить его волнение. — Просто захотели лично убедиться в великолепии вашего заведения.

— Позвольте представиться — Одрик Бодуэн, владелец этого… — хозяин запинается, подбирая слово, — …райского уголка.

На райский уголок мало похоже, если только не использовать формулировку «рай в шалаше».

Строения довольно старые, только сама гостиница добротно подлатана. А вот лодочные сараи и еще несколько подобий бунгало дальше по берегу — какое-то архитектурное недоразумение. Кажется, они могут рассыпаться от одного прикосновения.

— Рад приветствовать столь именитых гостей в моем скромном владении, — продолжает Бодуэн, нервно потирая руки. Его взгляд мечется между мной и Юстасом. — Надеюсь, ваше путешествие не было слишком утомительным.

— Отнюдь, — отвечаю я, — дорога была живописной, а компания — приятной.

Хозяин гостиницы облегченно вздыхает. Похоже, моя непринужденность немного успокоила его.

— Позвольте предложить вам лучшие апартаменты, — говорит он, указывая в сторону входа в гостиницу. — Там вас уже ждет свежая вода и прохладительные напитки.

— О, мы только посмотреть, — улыбаюсь я. — Живем поблизости, а ни разу не были в этом месте.

Мелькнувшее в глазах хозяина разочарование мгновенно исчезает, когда Юстас достает кошелек и протягивает ему пару монет. Убрав плату, тот бодро ведет нас в гостиницу. Наверняка про себя решил, что это очередная блажь богатеев, и теперь просто выполняет то, что от него ждут.

Мы следуем за ним внутрь. Внешний лоск гостиницы не может скрыть ее обветшалость, а нервозность хозяина вызывает подозрения, что все обстоит еще хуже, чем кажется.

Внутри гостиница выглядит еще более удручающе. Тусклый свет, облупившаяся краска на стенах.

Запах затхлости и старого дерева витает в воздухе, смешиваясь с едва уловимым ароматом дешевых благовоний, призванных, очевидно, замаскировать неприятные запахи. Вижу, как Юстас украдкой морщит нос — оборотню все эти запахи наверняка кажутся гораздо более сильными, чем мне.

Бодуэн, стараясь скрыть неловкость, рассыпается в любезностях, попутно вытирая пыль с шатких столов и поправляя криво висящие картины.

— Для постояльцев мы готовим сами, — по пути сообщает он, видимо, решив блеснуть хоть каким-то преимуществом. — У моей жены диплом по кулинарной магии! И помощницу я взял толковую.

Наконец, хозяин останавливается перед дверью в дальнем конце коридора и, заикаясь, сообщает:

— Это… это лучшие апартаменты в нашей скромной обители. Все удобства к вашим услугам, — он нервно скребет в затылке и, словно извиняясь, добавляет: — Вот бы ремонт хороший, цены б не было!

Отперев дверь, Бодуэн пропускает нас вперед.

Комната небольшая, с низким потолком и узким окном.

Обстановка в комнате под стать общему впечатлению от гостиницы: кровать, покрытая выцветшим покрывалом, покосившийся шкаф с отваливающейся дверцей и стол и исцарапанной столешницей. В углу примостился умывальник с ржавым краном, а рядом с ним — видавшее виды зеркало с облупившейся амальгамой.

Зато вид из окна просто сногсшибательный!

Буйная зелень, скалы, вода, мерцающая на солнце, и уходящая вдаль полоса пляжа — все дышит покоем и безмятежностью. Это как шикарный холст, на котором не хватает нескольких деталей для завершения картины.

Завораживающая красота природы резко контрастирует с убогостью комнаты, создавая странное, почти сюрреалистичное впечатление.

Подхожу к окну, и на мгновение все остальное перестает существовать. Забылись и затхлый запах, и облупившаяся краска, и нервозность Бодуэна. Остается только море, облака и ощущение невероятной свободы.

Бодуэн, словно боясь нарушить эту идиллию, замирает у двери, не решаясь что-либо сказать. Он лишь виновато улыбается, а затем тихонько кашляет, привлекая наше внимание.

— Сколько у вас