След мертвеца - Алекс Рудин Страница 11

дед. — Я был изумлен. Попытался осторожно расспросить Тимофея о причинах такого странного решения. Но он все-таки обиделся. Сказал, что влюблен в Эльзу, и вообще это не мое дело. Но на свадьбу меня все же пригласили. Я до сих пор считаю, что это очень странный выбор и не менее странная свадьба. Гюнтеры приехали в столицу всего за два месяца до знакомства с Тимофеем.

— А откуда они приехали? — поинтересовался я.

— Из Восточной Пруссии, там есть городок Пиллау на побережье Балтики.

— Интересно, — задумчиво протянул я.

Видимо, я произнес это вслух. Никита Михайлович заинтересованно покосился на меня.

— Саша, ты уж сообщи мне, если будут какие-то новости, — попросил Игорь Владимирович.

— Непременно, — пообещал я. — Сейчас мы как раз едем в Министерство иностранных дел. Хотим побеседовать с коллегами господина Аладушкина.

— Удачи вам, — пожелал дед и попрощался.

— Что вам удалось узнать? — поинтересовался Зотов, когда я закончил разговор с дедом.

— Оказывается, господин Аладушкин в молодости был исключительно одарен, — ответил я. Ему было всего одиннадцать, когда он поступил в Императорскую магическую академию. При этом у паренька не было никаких связей в Столице. Он приехал откуда-то из провинции.

— Чудеса, — согласился Зотов. — Но и такое иногда случается.

— А чем конкретно занимается Тимофей Григорьевич в управлении в Министерстве иностранных дел? — спросил я.

— В его ведении находятся дипломатические отношения с Прусской империей, — ответил Зотов.

Я восхищенно покрутил головой.

— Любопытно, очень любопытно. И при этом семья его жены родом из Восточной Пруссии.

— Да, это наводит на определенные подозрения, — согласился Никита Михайлович. — Непростое дело нам досталось, господин Тайновидец. Чувствую, разбираться в нем придется долго и упорно.

Мы медленно ехали вдоль здания Министерства. Потом нашли свободное местечко, чтобы припарковаться. Зотов остановил мобиль.

— Приехали.

* * *

В огромном вестибюле Министерства иностранных дел дежурили два молчаливых гвардейца. Разумеется, они узнали Зотова и пропустили нас без лишних вопросов.

Но Никита Михайлович недовольно покачал головой.

— Лучше бы эти молодцы несли службу на проспекте. Тогда Аладушкина было бы не так-то легко похитить.

— Пожалейте солдат, Никита Михайлович, — улыбнулся я. — На улице мороз.

Зотов серьезно посмотрел на меня.

— В делах государственной важности нельзя поддаваться жалости, Александр Васильевич.

Из конца в конец вестибюля то и дело пробегали служащие Министерства иностранных дел. Все они держали в руках бумаги и имели чрезвычайно озабоченный вид.

Зотов попытался остановить кого-то из них — он хотел узнать, где находится канцелярия, в которой служит Аладушкин. Но толку не добился. Служащие просто отмахивались от него, как от назойливой мухи, ссылаясь на незнание и неотложные дела.

— Что за бардак здесь творится? — наконец вскипел Никита Михайлович. — Видно, придется обращаться за разъяснениями к самому министру.

Он тут же исполнил свою угрозу и закрыл глаза, посылая кому-то зов. Но и здесь Никиту Михайловича поджидала неудача.

— Министр на совещании у императора, — прорычал он. — А его секретарь ничего не знает. Но я им устрою!

— Погодите, — оглядываясь по сторонам, остановил я Зотова. — Видите?

С левой стороны огромного вестибюля располагался гардероб, а в нем скучал старенький гардеробщик. Он облокотился на высокую резную стойку и разглядывал нас с добродушной улыбкой.

— Давайте спросим у гардеробщика, — предложил я. — Может быть, он знает, куда нам нужно идти?

Моя догадка оказалась верной. Выслушав меня, гардеробщик оживился.

— Так вам в кондитерскую надо, — объяснил он. — Это на втором этаже, слева от лестницы, двести шестой кабинет.

— В кондитерскую? — удивился я.

— В кондитерскую? — кивком подтвердил гардеробщик. — Найдете там Евсея Пряникова. Он помощник господина Аладушкина. Евсей с утра на службе, я у него пальто принимал.

— Пряников и Аладушкин? — рассмеялся я. — И верно, кондитерская.

— Второй этаж, слева от лестницы, кабинет двести шесть, — недовольно повторил Никита Михайлович. — Идемте, господин Воронцов.

Мы поднялись на второй этаж и быстро отыскали нужную дверь. Я удивленно принюхался — из-за двери пахло чаем и корицей.

Никита Михайлович тоже уловил запах и насмешливо поднял брови.

— Кондитерское, значит?

— Постучим? — предложил я.

— Вот еще!

Зотов дернул плечом, взялся за ручку и потянул дверь.

Мы оказались в небольшом кабинете. Он, несмотря на казенный вид, выглядел очень уютно, как-то даже по-домашнему. Возможно, такое впечатление складывалось из-за пестрых ситцевых занавесок на окнах. А может быть, из-за пузатого медного самовара, который приветливо дымил на одном из столов.

Вокруг самовара хлопотал полный человек. Он был обут в меховые тапочки и сейчас как раз заваривал чай, наливая кипяток из носика самовара в фарфоровый чайник. Человек был настолько поглощен своим важным занятием, что даже не заметил, как мы вошли.

— Господин Пряников? — строго спросил Никита Михайлович.

Пряников вздрогнул от неожиданности и испуганно посмотрел на нас.

— Да, — кивнул он. — Евсей Митрофанович Пряников. Вы к Тимофею Григорьевичу? Его сейчас нет.

— Знаю, — коротко ответил Зотов. — Мы как раз занимаемся его поисками. Я начальник Тайной службы, а это граф Воронцов. Он помогает мне вести расследование. У нас к вам есть несколько вопросов, господин Пряников.

— Хотите чаю, господа? — справившись с собой, предложил Пряников. — Настоящий, цейлонский. Могу угостить вас пряниками, я беру их только у купца Солодова. Тимофей Григорьевич очень любит такие пряники. Хотите?

Я изо всех сил старался сдержать смех. Все-таки мы пришли по делу государственной важности.

— Спасибо, обойдемся без чая, — сухо ответил Никита Михайлович.

Но я с ним не согласился.

— А я выпью, с вашего позволения. Мне кажется, будет правильно получше изучить привычки господина Аладушкина. Вдруг это поможет в расследовании?

— Вы так думаете? — недоверчиво спросил Зотов.

Но затем подумал и кивнул.

— Хорошо, вы правы. В таком сложном деле может иметь значение каждая мелочь.

Чай и в самом деле оказался очень вкусным. Несмотря на крепость, он почти не горчил. Пряников любезно предложил нам сахар, но мы с Никитой Михайловичем дружно отказались.

— Перейдем к делу, — сказал Зотов, поставив чашку на стол. — Итак, вы уже знаете, что ваш начальник пропал. Поиски могут затянуться. В это время кто-то должен будет исполнять его обязанности. Я хочу знать, кто.

— Наверное,