Рассказы 33. Окна погаснут - Лев Рамеев Страница 8

И вот он у края люка. Он бросает ребенка в чьи-то руки, он не соображает в чьи, прыгает сам, падает, съезжает задом по лестнице, кого-то сталкивает вниз, успевает схватить мать, буквально роняет ее (потом, все потом, разобьется о бетонный пол – черт с ним, черт с ним!), закупоривает люк и не верит, что смог. Он дышит. Дышит, главное – дышать. Оглядывается. У его матери разбита голова, но старуха жива. Жива и плачет. Тёма, ошалелый, безумный от грохота и света Тёма с ожогом под глазом таращится во все стороны и ничего не соображает. Его держит Лим.

– Почити готоуо, – объясняет Лим, коверкая слова до неузнаваемости (русский он знал хорошо, а вот акцент подводил). – Почити готоуо. У хиланилище есть запасы на тли года.

Тёма спит и похож на покойника. Мать Макса что-то напевает – она как будто слегка тронулась.

Лим спокоен. Пока еще спокоен.

– Гиде твоя Уаля? Жена?

Макс в ответ глядит молча и дико.

Лим все понимает, и он все еще спокоен:

– Не надо голеуать. Она сплячеся в подиуале, уидишь. Не надо голеуать.

Потом Лим ушел жить в отстойник.

– Уам надо пиливикнуть к обситаноуке, – сказал он. – Побудьите своей семьей.

Конец света случился в три часа дня. Тёмка проспал беспробудным, провальным сном весь день и всю ночь и проснулся только в полдень. Макс принялся было его успокаивать, но Тёма просто потребовал завтрак и спросил, когда мама вернется с работы. Спросонья он даже не понял, что не дома. И Макс догадался, что день, когда мир рухнул, вылетел из детской памяти – не было его. Тогда он рассказал, как привез Тёму спящего в их новую квартиру, а мама будет чуть позже. Хотя где брать маму, он пока не знал и принялся судорожно обдумывать версии.

Потом мальчик вспомнил, как мама упала посреди улицы, но без подробностей, и Макс выдал:

– Маме плохо стало. Мама поехала на лечение, чтобы больше не падать. Через две недели вернется здоровая. Потерпишь?

Тёма согласился. Собственный ожог под глазом его не очень беспокоил. Через два дня ожог разболится, с него слезет кожа кусками, и Макс расскажет Тёме, что тот заболел вместе с мамой, поэтому на улицу ходить очень долго будет нельзя. Ожог затянется со временем, но Тёма и вправду начнет постоянно болеть.

Макс, когда врал ребенку, надеялся отыскать Варю в каком-нибудь подвале и привести сюда. И на третий день после катастрофы они с Лимом влезли в РЗК, вооружились инструментом и вышли. Первое, что они увидели, – три трупа рядом со входом во второй бункер и сами развалины. Люк треснул и провалился, под ним начиналась горелая каменоломня. Трупы отнесли за склад – это были их бывшие коллеги и, как тогда казалось, единственные, кто сумел выбраться из-под обвала.

Начались долгие поиски выживших. Поначалу пешком, поскольку машины на поверхности разбиты вдребезги. Эпицентр взрыва, по расчетам Лима, был километров в пятнадцати от склада, но взрывной волны хватило, чтобы разрушить часть зданий, спалить все горючее в округе и выжечь землю.

Позднее они обнаружили несколько уцелевших автомобилей на одной из подземных парковок, а бензин раздобыли на придорожной заправке дальше от города – туда разрушения не дошли, хотя все было так же пусто и мертво. Несколько желтых тел на улицах намекали, что радиоактивное облако протянулось гораздо дальше пригорода.

Еще Макс обнес магазин детских товаров – точнее, то, что от него осталось. Надо же было Тёмушке во что-то играть. Во избежание расспросов Макс соврал, что старые игрушки потерялись при пересылке.

Нашли и Варю. В подвале жилого дома, совсем близко к виадуку. И еще несколько десятков тел вместе с Варей.

– Плими мое сочуситивие, длуг, – сказал поникший Лим, но Макс, обезумевший Макс думал лишь о том, что сказать сыну. И воспаленный его мозг выдал идею – маму ребенку можно вернуть.

– Лим. Сделай Варю, – попросил он как-то наивно и совсем по-детски.

– Пилиди у себя, Макис. Это неуозможино. Ласскажи все сыну.

– Нет, Лим, послушай, нет! – Макс уже целиком был заражен своей идеей. Идеей построить маленький старый мир. – У вас же есть эта… у вас в лаборатории есть ШАПА!

ШАПА, как ее назвали создатели, она же Шагающий Адаптивный Помощник-ассистент – типичный проект для пускания пыли в глаза. Лим, как специалист из Китая, изначально был приглашен ради ее создания. Оборонный завод, на котором все они работали в мирные времена, проектировал роботов для военных нужд – в основном гусеничных манипуляционных роботов, которые уже не первый десяток лет служат человечеству в качестве подсобных механизмов.

Для привлечения инвестиций разработали лишь одного человекоподобного робота, по сути – голосового помощника на ножках с функцией принеси-подай. Руководству предприятия не давали покоя лавры зарубежных компаний, которые уже давно воплощали подобные эксперименты в жизнь. Вообще-то, и технологические возможности по созданию такого робота существовали давно, правда, из отечественных составляющих там была только искусственная кожа с уральского завода.

Робот вышел страшноватый, воспринимал себя как женщину и почти всегда бездействовал. Включали его разве что для развлечения инвесторов и иностранных партнеров, чтобы те поумилялись немного тому, как кукла на тонких ножках с почти человечьим лицом научилась держать равновесие и отвечать миленьким женским голосом на заурядные вопросы.

– Лим, Лим, там и делать ничего не нужно! Архитектуру лица – это легко, это сраный 3D-принтер! И программу, конечно, – она должна не анекдоты рассказывать, а отвечать, как мать!

– Это неуозможино, – повторял Лим.

– Да она ж даже нашу речь анализирует! Есть… есть программы робота-няни, есть… что угодно есть! Лим, помоги, а!

Лим согласился. Больше от безысходности – он был спокоен и уверен в первые сутки после катастрофы, а потом сдал. От безлюдья и непонимания, что делать дальше. Поиск выживших оказался бесполезен – это придавило Лима.

Он перебрался на предприятие. Часть здания была разрушена, но конкретно лаборатория не пострадала. Макс радовался такой счастливой случайности, но Лим сказал, что никакая это не случайность – лаборатория изначально проектировалась устойчивой к взрывному и радиационному воздействию, и если бы у кого-то, кроме Лима, имелся к ней доступ… да, если бы был доступ – спаслось бы много людей. Но код доступа для входа знал только Лим, а он предпочел укрыться в «семейном убежище».

– Уот это сичасливая силучайность, – подытожил Лим.

ШАПА походила на человека ровно настолько, чтобы пугать, но Макс надеялся,