Последняя битва-2 - Данияр Саматович Сугралинов Страница 68

– Да куда запропастился этот чертов Бегемот, когда он так нужен? – выругался Бомбовоз. Вглядевшись ему в лицо, я увидел, что его глаза намокли. – Они же должны были оживить его!

– Столько пережито ради этого момента… – прошептал Гирос.

– Что вообще должно было произойти? – спросил Краулер.

– Грог-х-р! – присоединился к нему Деспот. Он стоял с Сильвой и Тарзаком. – Это тело уже начало умирать. Это бездушный кадавр. Чего вы ждали?

– Спящие говорили, что мироздание Дисгардиума должно узнать Инфекта как игрока, уже существующего в его базе данных, но только после того, как, помимо тела, оно получит сигнал от разума, – ответил я, уже не заморачиваясь с толкованием нюансов реального мира Деспоту.

– Душа и личность Инфекта у Спящих? – хрипло поинтересовалась Ирита. – Или в том… камне?

– Почти уверен, что в камне. Вопрос в том, как…

Ворчливый голос Молоха за спиной перебил меня и заставил вздрогнуть:

– А вот это самое сложное. Вернуть душу и личность. Душа не песок, который можно просто пересыпать из одного сосуда в другой.

– И это уж точно не то, что могут сделать смертные, – добавил Аваддон.

Я и не заметил, когда они пришли. Впрочем, это даже к лучшему. Может, они знают, что делать?

Но, словно прочтя мои мысли, Молох вздохнул:

– Камень в твоей руке не только защищает душу, но и не дает ей рассеяться. Преисподняя притягивала души грешных, но остальных ждала участь не лучше: они растворялись в Астрале, если до того их не поглощали оголодавшие Новые боги.

– Значит, нужно разрушить камень? – спросил я, но тут же отказался от этой идеи. Нет, это слишком грубо и топорно. Должен быть иной путь! Кажется… не хватает немного веры.

Усилив голос, я обратился к народу, подняв руку с камнем:

– В этот кристалл Спящие заключили душу нашего друга Инфекта, без которого мы обречены. Возможно, душа слишком слаба, чтобы самостоятельно вырваться из заточения. Бегемот просто освободил бы ее, но я… Боюсь, если сломать камень, можно навредить душе. Поэтому… Давайте помолимся за нашего друга, за сохранность его души, чтобы придать ей сил!

– Да не пробудятся Спящие! – взревел Деспот, напугав не только юных девчонок-кобольдов, но и матерых троггов и орков из культистов Морены.

– И пусть сон их будет вечным!

– Да будет их сон вечен!

Из-за разного уровня владения всеобщим языком кричали как попало, но смысл был один.

Этой вспышки веры оказалось достаточно. Видимо, не так уж и много требовалось для активации – и секунды не прошло, как великий камень душ вдруг засветился, будто почуял свое тело рядом.

Я схватил камень и прижал к груди Малика. Яркая вспышка – и камень просто исчез, впитавшись без следа. Тело дернулось, судорожно хватая воздух ртом.

Над головой Инфекта появилась системная надпись:

Инфект, человек, бард 391-го уровня

Клан: «Пробужденные».

У меня пересохло во рту. Получилось. Дисгардиум принял его, включил в себя как часть мироздания.

Когда я заговорил, мой голос звучал хрипло.

– Малик, – тихо позвал я.

Он не услышал или не понял – резко сел, заозирался, и тут его взгляд упал на Тиссу. Он отшатнулся.

– Нет! Не подходи! – хрипло заорал он, выставив руки перед собой. – Держите ее подальше! Это она! Она!

В реале Малика убил клон Тиссы. Джеральдина. Для нас это случилось давно, во времена войны с Чумным мором, но для него – только что. И именно это окончательно убедило меня во всем том, что рассказывал Майк Хаген, – про вселенское инфополе и все такое прочее, – потому что Инфект, в отличие от Тиссы, которой Бегемот заблокировал память о последних днях жизни оригинала, помнил все.

Как Спящие смогли бы скопировать разум и воспоминания Малика в Инфекта вплоть до последних мгновений жизни, будь они просто игровыми ИскИнами? Вот именно.

Тем временем мои друзья нерешительно обступили Инфекта, кто-то накрыл его обнаженное тело плащом, а наш воскресший друг трясущимися пальцами ощупывал свой затылок, проверяя, цел ли череп. В его глазах застыл ужас – слишком свежо было воспоминание о том, как та, кому он доверял и кого любил, методично размозжила его голову о паркет.

– Это Тисса! – прохрипел он мне в лицо. – Тисса хотела меня убить!

– Тише, брат, тише, все хорошо. – Я крепко схватил его за плечи. – Это сложно объяснить, но с тех пор многое изменилось. В тот момент Тисса… не была собой. А сейчас это снова наша Тисса, такая, какой ты ее знал всегда.

Девушка, нервно сдунув с глаза упавшую светлую прядь, сделала робкий шаг вперед.

– Малик, это была не я… – Ее голос дрожал.

– Тисса, потом! – прошипел я, заметив, как напрягся Инфект.

Тот кивнул, благодарно сжал мое предплечье и осторожно начал вставать. Его ноги подкашивались, словно он разучился ходить. Бомбовоз тут же подхватил его под руку и прогудел:

– Добро пожаловать домой, дружище. Нам тебя чертовски не хватало.

– Здорово, Инфект! – донесся зычный голос, и я с удивлением увидел в толпе Большого По. – Прикинь, я теперь Ядро Чумного мора! У меня в легатах Магвай, Айлин и три бога! Присоединяйся!

Упомянутые легаты по его принуждению помахали Инфекту, при этом лицо Магвая было зверски перекошено в подобии улыбки – видимо, Ядро потребовало и этого.

В этот момент Инфект, оглядевшись, осознал, где находится – не в реале, а в Дисе, и окружают нас очень странные люди и неписи. И вообще происходит черт знает что – на бред это похоже больше, чем на реальность. Он открыл рот, чтобы что-то спросить, но растерялся.

И тогда Краулер взял все в свои руки.

– Скиф, я забираю его к себе в личную комнату. Сейчас же. Ему многое нужно узнать.

– Я с тобой! – решительно сказал Бомбовоз.

– Стоять! – рявкнул я. – Быстро дайте мне по своему волоску! Все неумирающие! Живо!

Не задавая вопросов, они так и сделали, включая оторопевших Мэнни, Дьюлу, Стефани и Патрика. Собрав их образцы ДНК, я вложил их, включая свой, в живые свитки. По крайней мере, хоть какая-то страховка на тот случай, если наши реальные тела погибнут.

Отдав свои волосы, Краулер и Бомбовоз забрали Инфекта и ушли глубинкой, и только тогда народ отмер, ошеломленный чудом. Нет, они привыкли к тому, что мы неумирающие, да и само по себе воскрешение – не большая сенсация в Дисе, но в том-то и дело, что им все объяснили: неумирающие, погибнув в своем мире, не возвращаются.