Натиск - Марцин Подлевский Страница 66

неожиданно обратился Керкос. Удивленная Мистери кивнула, позволяя Маршалу подойти к ней и использовать портативный глушитель сигнала. — Мы находимся в Штабе синхронной стратегии Галактических Вооруженных Сил, — напомнил он, когда они оказались в пузыре тишины. — И у нас здесь не только окологалактический конфликт, но и необходимость поддерживать моральный дух всех заинтересованных лиц, подключенных к Синхрону Штабов… — Он прервался, чтобы добавить немного тише, но более твердым тоном: — Я бы хотел, чтобы вы серьезно подумали, прежде чем произнести следующие слова, — закончил он, выключив устройство.

— Маршал, что означала эта ситуация? — с язвительной интонацией спросила Маршал Тисс. — Вы действительно думаете, что в Штабе Синхронной Стратегии вы можете проводить такие приватные консультации?

— Маршал просто хотел… — начала удивленная Артез, но ее опередила Посланница Человеческой Расы. Голос Маделлы Нокс был спокойным, холодным и, что удивило не только Мистери, с легким оттенком удовлетворения:

— Это Луч, — объяснила бывшая Наблюдательница Контроля. — Вы смотрите на очередной Луч, на этот раз внутри Галактики. Я думала, это очевидно.

3

Контакт

Отрезанные головы, подключенные к электронным устройствам. Заражение ксенопаразитами, которые меняют генетическую структуру жертв. Воскрешение теоретически мертвых тел, чтобы превратить их в полупризрачную форму. Слияние еще живых организмов с фрагментами чего-то, что научная команда пока назвала «биологической особенностью». Имплантация ксеноорганов на место человеческих органов. Это мы нашли в ксеноучреждении, которое, по словам Хаттонов, должно было служить «дипломатическим центром». Неужели так Чужаки представляют себе установление контакта?!

Весь отчет я пометил как строго секретный и надеюсь, что он попадет в руки Императора. Все научное сообщество ждет более решительных действий. Разве для «понимания Чужаков» мы должны жертвовать гражданами Империи?! Этот фарс нужно прекратить!

Нотене Хабас,

Мыслитель Четвертой Степени,

записанное внутреннее сообщение Галактической Сети,

датировано Имперской Эрой

Буй-локатор находился в NGC 2467 в созвездии Кормы, прямо перед Рукавом Персея, в тринадцати с половиной тысячах световых лет от легендарной Терры, и они долетели до него по нестабильной глубинной искре.

Их встретили обломки.

Битва, должно быть, произошла уже давно и, судя по всему, закончилась победой: в космосе дрейфовали в основном остатки Ствола Консенсуса. Разорванные на куски фрагменты адсорпов и, скорее всего, виропексов. Среди них, запертый в микрогравитационной орбите, вызванной скоплением многих тел, перемещался бактериеподобный, огромный и полупрозрачный — к счастью, мертвый — патоген. Скорее всего, здесь не было Заражения, но этот организм выглядел угрожающе, хотя было видно, что его разорвало на две части — наверное, в результате попадания гравитационной ракеты.

На фоне этих обломков сама туманность, окружающая NGC 2467, была еще молода и красива. Облака зеленовато-красного газа, полные хлопкообразных и волокнистых структур, а на их фоне ярко-голубые звезды, похожие на чистые алмазы. Здесь дул легкий солнечный ветер — поток частиц материи из внешних слоев звездных атмосфер — который легко уравновешивался магнитными полями корабля.

Но Цару Дженис не интересовали ни обломки, ни красота, простирающаяся за неостеклом «Кривой Шоколадки». Ей были безразличны звезды и текущая цель миссии, озвученная капитан-лейтенантом Толком. Ее интересовал только ее муж, превращенный в Реанимата — Электронного Посмертника Стрипсов.

Малкольм Дженис снова, после пяти лет разлуки, стал центром ее мира — гравитационной воронкой, которая одновременно притягивала и отталкивала ее. То, во что его превратили, напугало ее. Она была в какой-то степени готова смириться с его смертью, но ничто не подготовило ее к такому жуткому возвращению. И хотя она рассказала команде сказку о том, что она потеряла сознание от сильного переутомления, двухметровый Реанимат с полумертвым лицом Малкольма Джениса был для нее воплощением худших кошмаров.

Если бы его превратили хотя бы в обычного Стрипса… Но Электронный Посмертник был совсем другим. Насколько она знала, Реаниматы стали результатом неудачных попыток спасения или — что звучало гораздо хуже — были активированы из почти мертвого биологического элемента, получив только базовые программные функции. Таким образом, Стрипсы создавали рынок дешевой рабочей силы, не давая даже гарантий ее нормального функционирования.

Большинство таких существ в свое время скупали Штаты, отправляя их на тяжелые работы по добыче полезных ископаемых на нетерраформированных планетах, или частные заказчики — чаще всего преступные организации, использующие их хотя бы в качестве охранников. Секта соглашалась на это по двум причинам. Во-первых, киборги, которые не прошли процесс спасения, были для нее бесполезны с точки зрения ее странной идеологии. Во-вторых, продажа таких бракованных версий самих себя приносила определенный доход, тем более что неясный правовой статус Электронных Посмертников приводил к тому, что их рассматривали как заменителей Машин третьего уровня, балансирующих на грани законности, но не подпадающих под Машинный Риск. Новая, полулегальная форма рабства.

И вот, ее муж стал таким? Рабом? В это его превратили, когда нашли его полумертвое тело где-то в бездне Тестера? Никогда, решила она в какой-то момент, позволяя гневу немного затмить страх. Я никогда на это не соглашусь!

Я освобожу его. Мы сбежим отсюда вместе, оставив позади всю эту военную заварушку. Выжженная Галактика огромна, и не только Стрипсы обладают монополией на киборгизацию. Я найду способ вернуть все назад… вернуть его в прежнее состояние. Он превратил меня в то, что я есть. Теперь моя очередь, решила она. Я превращу его в то, чем он был. Я сделаю это, даже если мне придется убить всех. А что касается последнего… ну, в этом деле уже были прецеденты.

С самого начала Цара не чувствовала особой потребности сближаться с остальной частью экипажа. Они раздражали её так, как обычно раздражают бедняжки, пытающиеся вписаться в структуру взаимозависимостей и связей. Она никогда не любила чрезмерного общения с людьми. Как наёмница, она привыкла работать в одиночестве, не считая мужа. Но Малкольм умел уважать ее пространство и не нарушал его — по крайней мере, не делал этого назойливо. Конечно, многое изменилось, когда они потеряли свой старый корабль — «Худого Цыпленка», тяжелый боевой глубинный истребитель почти размером с прыгуна — и устроились на работу в Специальные Силы Контроля Согласия. Но и тогда ей не приходилось слишком много общаться с представителями человеческой расы.

Работа была проста — патрулирование на современных истребителях, локальные конфликты — и в большинстве случаев достаточно было лишь продемонстрировать силу. С другой стороны, она с неохотой признала, что это отразилось и на них самих. Малкольм немного поправился, стал чаще заглядывать в бутылку, а она сама все чаще думала о Переходе —