Натиск - Марцин Подлевский Страница 57

— Ладно, — прохрипел лейтенант. — Может, начну сначала. Во-первых, Натиск вошел во вторую фазу. Силы Консенсуса…

— Что?

— Консенсуса.

— Что это за Консенсус, Напасть его задери?

Лейтенант моргнул.

— Вы знаете о Возвращении Ушедших? О возвращении Чужаков из-за Галактической Границы?

— Об этом я знаю очень хорошо, — призналась она неохотно. Кахл кивнул.

— Именно. Их назвали Консенсусом. Могу продолжать?

— Говорите, — пробормотала она.

— После захвата Пограничных Княжеств и ксеноформирования тамошних планет Консенсус начал немедленное наступление, — объяснил лейтенант. — После потери значительной части Рукава Креста Лиги, почти всего Внешнего Рукава и южных границ Рукава Стрельца, на данном этапе мы пытаемся удержать Чужаков от полного захвата Рукава Персея. К сожалению, все указывает на то, что Персей падет, и это произойдет в ближайшие недели. Большая часть Северных сил ГВС, то есть в основном бывшие войска Федерации, уже начинают собираться на внешних границах Рукава Ориона. Западные силы ГВС, когда-то силы Лиги, уже более года сосредоточены на том, чтобы не пропустить Чужаков в Рукав Стрельца, а Восточные силы… бывшие силы Штатов, все еще сражаются в своей части Рукава Персея.

— Почему… «бывшие силы»?

— В рамках военной программы, предложенной Единством, все Согласие, а значит и Триумвират, отказались на время войны от установленных территориальных границ и вернулись к исторической структуре командования времен терранцев, напоминающей Согласие, сформировав тем самым Галактические Вооруженные Силы. Линии Ободов остались как стратегический план, но ГВС сосредоточены в зависимости от нужд и смешаны независимо от их принадлежности к округам, что значительно упрощает стратегию, не вникая в старые политические нюансы… Но самое главное, что благодаря программе Единства была достигнута прозрачная унификация системы командования.

— Единство? Не понимаю…

— Речь идет о Машинной Сущности, которая открылась человечеству в самом начале Войны Натиска. — Кахл нахмурился, наконец засомневался. — Вы тоже не знаете об этом, госпожа?

— Представьте себе, что я не знаю, — яростно прошипела выздоравливающая женщина. — Я не имею ни малейшего представления, о чем вы говорите! Я на стадии новостей о возможном Возвращении Чужаков! Сколько уже длится эта чертова война?!

— Мне кажется, что ответ на этот вопрос должен…

— Сколько я была в стазисе?!

— Думаю, будет лучше, если я вызову кого-нибудь из медицинского персонала Клана, — заметил Берд, видя, что красивая, хотя и изможденная женщина медленно поднимается с кровати. — Подождите здесь, госпожа. Секунду…

— Сколько я была в напастном стазисе? — выкрикнула пациентка. Кахл замигал.

— Пять, — выдохнул он.

— Я была в коме пять долбаных месяцев?!

— Не месяцев, — поправил он, видя, что женщина начинает терять сознание. Он огляделся в поисках кнопки вызова медсестры, но нигде не смог ее найти. — Я действительно не должен был…

— Пять чего?!

— Лет, — пробормотал он, наконец найдя кнопку. Нажал на нее со всей силы. — Лет по времени Лазури. Вам очень повезло… вы могли бы так дрейфовать бесконечно… Вы меня слышите? Не вставайте! О, черт возьми… персонал! Есть кто-нибудь?! Поторопитесь! Быстрее! Она, кажется… черт возьми! Персонал!

***

Каюта, в которую ее поместили, была не очень просторной, но уютной.

Она сидела там в апатии, глядя через большое неостекло, составляющее одну из внешних стен. Станция Альтаир-1 напоминала большое скопление башен, соединенных между собой доковыми фермами и закрытыми трубами променадов. В центре находился центральный обруч, вращающийся вокруг шара, выполняющего роль своего рода гравитационного центра. Все это лениво дрейфовало над выжженной, забытой планетой под названием Надежда, которая когда-то, возможно, была полным жизни миром, но теперь представляла собой лишь темный, мертвый кусок обожженного шлака.

Здесь стояло несколько кораблей: смешанные между собой корабли Лиги, Федерации и Штатов, и даже какой-то тысячу раз переваренный прыгун Стрипсов. Все они были окрашены в нелепые цвета, как будто прежние расцветки перестали иметь значение. Плюс еще один загадочный корабль среднего тоннажа, который она видела только один раз и который напоминал совершенно гладкий многогранный столб. Над всеми этими судами висел большой темный эсминец — вероятно, на ремонте, потому что вокруг него все время суетились техники. Она подозревала, что это корабль лейтенанта Кахла.

Трудно было смириться с потерей целых пяти лет — а точнее, пяти лет, трех месяцев и одиннадцати дней. Стазис, как и крио, гарантировал сохранение организма теоретически навечно, но Белую Плесень никогда не вводили на столь длительный срок. Она в основном использовалась для прыжков, и период стазиса рекомендовали ограничивать во времени. Теоретически, чем дольше организм находится в стазисе, тем сложнее его вернуть к жизни. Слишком много стазисов подряд тоже не было хорошей идеей — случалось, что более решительные пилоты впадали в стазисную кому. Для долгого, возможно вечного сна использовалась крио — хотя она, в свою очередь, не подходила для глубинных прыжков. Говорили, что работы над объединением стазиса и крио продолжаются, но пока не принесли желаемых результатов.

В любом случае, она не должна была этого пережить.

Пять лет без воскрешения. В случае длительных полетов кастрированный ИИ время от времени воскрешал тех, кто был в стазисе, давая им возможность прийти в себя, и лишь тогда снова давал им Белую Плесень. Если только кто-то не был настолько глуп, чтобы ввести себя в жесткий стазис без возможности автоматического воскрешения системой.

Что ж, оказалось, именно она была такой идиоткой.

Пока старалась об этом не думать. Даже отключила доступ к чему-то, что она знала как Поток, а сейчас называли Синхроном. Мгновенная, без потерь связь в пределах галактики? Еще одна новинка. Говорят, только благодаря ей человечество смогло выжить сразу после начала второй фазы Войны Натиска — массированного нападения Консенсуса на первые внутренние Рукава Выжженной Галактики. Она вздрогнула. Чужаки. Она все еще не могла в это поверить…

— Примите таблетку, — пискнул компьютер, установленный в каюте медицинским корпусом Научного Клана. Устройство должно было следить за ее выздоровлением и делало это очень раздражающим образом. — Примите таблетку.

— Уже, — неохотно пробормотала она, встала с кушетки и открыла аптечку. — Чёртово дерьмо, — пробормотала она, доставая термос, настроенный на минус четыре градуса. Открутила крышку. Таблетки напоминали конфеты и так же пахли, но каждый раз ей казалось, что она глотает засахаренный яд. — Уже, секунду.

— Примите таблетку.

— Приняла, — сообщила она, запивая таблетку глотком воды из бутылки. — Можешь уже заткнуться, — добавила она, и