Кровавый пир - Го Цзинмин Страница 5

– Вот это да… – Ци Лин вытаращил глаза, рассматривая едва различимые золотистые ниточки на камне молочного цвета. – Наверняка очень дорогая?

– Я не знаю, потому что золотую бирюзу не продают на рынке. Во-первых, ее очень мало и предложение не соответствует спросу, а во-вторых, не каждый имеет право использовать золотую бирюзу в постройке жилья. Все молча признают этот камень символом императорской семьи, и если человек, не связанный с ней кровными узами, отстроит себе из него дом, то ему могут отрубить за это голову.

– А-а… – Слегка испугавшись, парень отдернул руку, как раз поглаживавшую в этот момент золотую бирюзу. Не осмелившись заговорить вновь, он, ни на шаг не отставая, последовал за Юхуа внутрь.

Огромный внутренний двор был искусно засажен всевозможными аккуратно подстриженными растениями. Вдоль дорожек цвели разнообразные цветы, а рядом бликами играл ров, вода в котором оказалась настолько прозрачной, что виднелось дно. С каменного моста Ци Лину даже удалось разглядеть играющих меж голышей красных рыбок. Вода опоясывала всю резиденцию, и ее журчание звучало прекрасной мелодией.

Они миновали множество арок, каменных галерей и всяческих изваяний, прежде чем наконец-то пересекли просторный передний двор, и перед Ци Лином выросло огромное каменное сооружение. Тут благоухание золотой бирюзы стало еще отчетливее и изысканнее.

– Вот это домище! Даже больше нашей гостиницы! И ты во всех этих комнатах живешь?

– Я живу лишь в своих покоях, остальные обычно пустуют. Если честно, даже не знаю, для чего некоторые комнаты нужны.

– Какое все-таки расточительство.

– Это называется грандиозностью и престижем! Да что ты понимаешь?! – раздраженно произнесла девушка и кинула на парня косой взгляд.

– Никакой грандиозностью в помине не пахнет, сплошная расточительность! – Ци Лин с горечью покачал головой, вспоминая свою крохотную спальню в Фуцзэ… Его сердце слегка защемило.

За разговором пара достигла ступеней главного входа.

Стражи с пиками в руках почтительно поприветствовали их, после чего медленно отворили тяжелые двери, и перед Ци Лином тут же появился просторный передний зал с потолком высотой не меньше двадцати метров. Осматриваясь бегающими по сторонам глазами, парень вошел вслед за Юхуа, однако, сделав несколько шагов, тут же замер на месте.

– Я… я, наверное, не зайду. – Он опустил голову и, увидев свою сырую грязную одежду и перепачканную в глине обувь, невольно отступил назад, на гладком, точно стекло, мраморном полу остались четкие следы, и Ци Лину стало неловко. – В твоем доме слишком чисто, а я весь… Лучше пойду обратно в гостиницу ждать Инь Чэня, он может разволноваться, если вернется и не обнаружит меня. Не обманывайся его обычным безразличием, на самом деле характер у него довольно вспыльчивый. Боюсь, разозлится. Юхуа, я… Могу я одолжить у тебя немного денег? Те, что Инь Чэнь оставил за комнату, уже закончились, и…

– С гостиницей я все уладила. Если Инь Чэнь вернется за тобой, они сразу же сообщат мне. И ему тоже скажут, что ты здесь, не беспокойся зря.

– Но ты же совсем от меня не отходила! Когда тебе удалось договориться с гостиницей? Как я это упустил?..

– Я принцесса, мне незачем заниматься подобными делами лично.

– Вот это да… – вздохнул Ци Лин.

– Однако некоторые дела все же требуют личного участия. – Юхуа обернулась к парню.

– Что за дела такие?

– Еда.

– Я на самом деле вовсе не голоден… – отозвался апостол, рассеянно осматриваясь по сторонам.

Девушка улыбнулась:

– Правда?

Ци Лин тоже посмотрел на нее с улыбкой:

– Правда.

– Как жаль, что я уже велела подать цветочные пирожные, тыквенно-медовые лепешки и даже бараньи отбивные – те самые, что маринуются в мясном бульоне, а затем томятся на слабом огне до полуготовности. А еще холодное рубиновое вино. На кухне варится превосходная осетровая уха со свежайшими ростками фасоли и солодкой, вдобавок готовится поджаренный ржаной хлеб с маслом и гречишным медом. А фрукты ешь? Слышала, слуги подготовили длинный виноград со сладкой дыней и нежной малиной…

В конце концов желудок парня сдался и заурчал, а на лице отразилось выражение полного поражения. Ци Лин сник в послушном согласии.

Юхуа победно заулыбалась, после чего развернулась и направилась к боковым залам.

Целый стол серебряной посуды опустошили начисто.

Ци Лин, поглаживая собственное брюхо, с довольным видом развалился на стуле.

Наблюдая за ним, Тяньшу Юхуа невольно улыбнулась, будто бы это она только что наелась до отвала прекрасной едой. Принцесса сама не знала, что ее обычно безразличное и язвительное лицо в этот самый момент выглядело нежно, как у простой юной девушки.

Она взяла серебряный чайничек и налила себе чай, по комнате расплылся клубящийся аромат пшеницы.

– Юхуа, а эта комната специально для еды? – Ци Лин осматривал каменный стол длиной в дюжину метров, заставленный искусной серебряной посудой. – Я с детства ел только в уголке на кухне, не было времени смаковать каждое блюдо, глотал все как волк, иначе и половины не успевал съесть, как меня звали уносить тарелки… А когда заканчивал, еда уже стояла остывшей… Этот стол такой большой – видно, за ним обедает много людей, и жизнь, должно быть, кипит.

– За ним едят лишь члены нашей семьи, никому другому не дозволено принимать здесь пищу.

– И сколько же в вашей семье людей?

– Ты про тех, кто живет во дворце? – Юхуа зарылась лицом в чашке, попивая пшеничный чай, пар оседал на ее ресницах легкой влагой. – Только я.

– Одиноко есть одной. – Ци Лин посмотрел на нее. – Ну теперь уж я буду есть с тобой, в компании всегда вкуснее.

– Наелся? – Девушка опустила чашку.

– Наелся и даже переел… Не думаю, что смогу сдвинуться с места. Если не против, я бы немножко полежал прямо вот тут, на полу. – Парень тяжело вздыхал, чувствуя, что живот вот-вот лопнет. Он уже несколько дней как нормально не ел.

– Раз поел, то снимай одежду и давай сюда.

– Что?! – Ци Лин резко выпрямился, отчего даже неловко икнул. – Я лишь угостился одним обедом, а ты уже требуешь раздеться? Не за того меня принимаешь, Тяньшу Юхуа! Есть с тобой я согласен, но спать – совершенно точно нет! – С видом абсолютной непреклонности он стиснул свой ворот.

Принцесса вмиг покраснела и нахмурила брови, а голос взлетел на октаву выше:

– Да кто тебе спать предлагает?! Вот же выдумщик, мечтай дальше! Я велела раздеться, потому что ты весь воняешь, и хорошо бы тебе помыться, разве непонятно?!

Апостол облегченно выдохнул, а затем подсобрался и сердито произнес:

– Воняю? Да где это