Варвар. Том 2 - Рафаэль Дамиров Страница 5

Теперь же он другой… совсем другой.

— Нет… всё это ерунда… — прошептала Мариэль. — Мне кажется…

Она резко тряхнула головой. Созвездия на небе разорвались, рассыпались в обычный звёздный узор. Небесное «лицо» исчезло.

Это маковое молоко. Оно вызывает видения. И даже отсроченные, спустя время.

— Не спится? — раздался голос прямо над ухом.

Принцесса вздрогнула. Пока она думала, часовой тихо подошёл, навис над ней. Его дыхание пахло тухлым луком и пивом. Он улыбался в предвкушении, это была кривая ухмылка, в которой, к тому же, одного зуба не хватало.

Мариэль уставилась в чёрную пустоту этой щели в зубах, как заворожённая мышь, глядящая в глаз кобры.

Страх сжал её горло.

Слишком похотливо и хищно смотрел рыжий разбойник: сначала на вырез её платья… затем взгляд скользнул к животу… ниже… к ногам… и обратно вверх.

Она вдруг почувствовала себя обнажённой под этим мерзким взглядом.

— Что тебе нужно? — с негодованием прошипела она, хотя прекрасно понимала, чего желает рыжий.

— А ты красивая девка, — хрипло протянул Шавур. — Пойдёшь за меня? Хе-хе…

— Ты мне противен, — сказала принцесса.

— Да шучу я… — он присел возле неё. — Зачем мне красивая? Ты знаешь, что с такими красивыми делают? А вот… Сейчас я тебе покажу…

Он зажал ей рот ладонью, а другой рукой подхватил под плечи, поднял, словно тряпичную куклу, и потащил в лес, прочь от костра, в темноту, где свет огня не доставал.

Мариэль попыталась закричать, но его грязная и потная ладонь была плотно прижата к ее губам. Она дернулась, но не могла вырваться.

И только в груди снова поднялось то самое тепло, почти обжигающее.

Принцесса брыкалась изо всех сил, дёргалась, пыталась хотя бы ударить его головой, вывернуться, пиналась, пробовала сжать зубы и прокусить ладонь, что зажимала ей рот. Но разбойник оказался на удивление силён.

Он был неказист, не широк в плечах. Но жизнь закалила его, мышцы стали крепкими, тело жилистым, куда сильнее изнежённого тела принцессы.

Он затащил её глубже в чащу, туда, где кусты сливались в непроходимую темноту. Швырнул девушку на густой ковёр травы и стал расстёгивать ремень, удерживающий на нем портки.

— Ты что задумал? — прохрипела Мариэль, едва он перестал стискивать ей рот. — Твой главный сказал меня не трогать! Ты слышал⁈

— Да я только немного позабавлюсь, — прохрипел он. — Чуточку. От тебя не убудет. И мы ему ничего не скажем… да? Тебе понравится… гы-гы.

Он уже приспустил штаны и, пригнувшись, наклонился к ней.

— Если вякнешь — ночь не переживёшь, — прошипел он. — Обещаю.

— Постой… — сказала Мариэль тихо. — Так… не надо. Связанную… нельзя. Хотя бы развяжи руки. Я… хочу почувствовать.

Она вдруг посмотрела ему прямо в глаза. В темноте, может быть, это и не было видно, но он почувствовал её взгляд.

— Раз уж ничего не остаётся… я тоже хочу наслаждения.

Шавур моргнул, сбитый с толку.

— Хитришь? Думаешь, обманешь?

— Как я убегу со связанными ногами? — прошептала она. — Развяжи только руки… чтобы я могла тебя обнять.

— Обнять?.. — ошарашенно переспросил он. — Ты меня обнимешь? Сама?

— Я постараюсь.

Он вытащил нож, одним движением перерезал путы на её запястьях и сунул клинок назад в ножны.

— Ну… приступим…

Он не успел договорить. Его голос оборвался на полувздохе. Он увидел её глаза.

Вместо радужки и белков — сплошная чернота. Глубокая, холодная, бездонная, как провал в ночное небо. И синие прожилки, о которых говорил Гирис, снова проявились — стремительно расползлись по шее, по вискам, по рукам. Они светились под кожей, как холодные молнии.

— Ве… ведьма! — захрипел Шавур, отшатываясь.

Он попытался подняться, но уже поздно.

Мариэль вскочила, даже со связанными ногами — оттолкнувшись от земли, взмыла вверх, словно бестия. Тело послушалось её так, будто в нём горела неведомая энергия.

В руках у неё оказался обломок какой-то ветки — обыкновенный лесной валежник. Она ударила быстро и точно. Ветка воткнулась прямо в глаз рыжему.

Шавур взвыл диким, хриплым криком, бросился бежать, но штаны снова сползли до колен. Он запутался и рухнул, ударившись головой о пень — да и вовсе затих.

Мариэль сняла путы с ног, поднялась. Подошла к наемнику не торопясь, спокойно, как будто в ней навсегда погас девичий страх и перед досужими разбойниками, и перед мертвецами. Наклонилась, сняла нож с пояса Шавура и прицепила его себе на пояс.

Из лагеря донеслись крики:

— Эй! Что там происходит⁈

— Где пленница⁈

— Шавур! Ты где⁈

Разбойники уже ломились сквозь кусты, разбуженные хриплым воплем рыжего — слишком громко и отчаянно он завопил, когда ветка вошла ему в глаз.

Принцесса же спокойно развернулась и растворилась в черноте леса, не подозревая, что за ней наблюдают три пары глаз в кустах.

На поляну выскочили бандиты.

— Смотрите! Вот он! — выдохнул Чарг. — Эй, Шавур! Что с тобой?

Он нагнулся, перевернул тело.

— Драконий зев… — прохрипел он. — Да у него палка в глазу сидит!

— Он что же, насовсем мёртв? — спросил кто-то.

— Вроде, дышит, — пробурчал здоровяк и выдернул из глазницы обломок.

* * *

Когда на лес опустилась ночь, мы с Ингрис приготовились напасть на лагерь наёмников.

Оружия у нас было негусто: у Ингрис только копьё, у меня — плохой старый меч с зазубринами, отнятый у стражника купеческого обоза. У Рувена имелся посох с резным набалдашником, которым он, как выяснилось, орудовал вполне сносно.

— Удачи вам, друзья, — вдруг напутственно проговорил старик.

— Погоди, — усмехнулся я. — Нам? А ты что, с нами не идёшь?

— Да я вам только мешаться буду. Под ногами путаться, — уверенно заявил Рувен. — Когда дерутся славные воины, неумехи только мешаются.

Сказал он это так серьёзно, что мы с Ингрис почти поверили.

— Но подожди, — сказал я. — Ты будешь прикрывать тылы. Если нас обойдут, если мы кого-то не заметим и понадобится отвлечь врага.

— Ох, Эльдорн… — Рувен выдал свой коронный вздох. — А если я погибну… кто тогда понесёт в этот мир магию? Может, я единственный колдун во всей округе, что остался жив. И потомки никогда не узнают о силе магии…

— Ты так печёшься о потомках? — улыбнулся я. — Благородно с твоей стороны, старик.

— Вот и я говорю! — на полном серьёзе ответил Рувен. — Мы должны думать не только о себе, но и о будущих поколениях. О том, какое оставим наследие. Сам подумай, варваров много, а я, колдун, один!

— Ну раз так, — протянул я, — значит, лучше тебя сразу убить. Даже сам бы этим занялся.

— Это почему ещё⁈ — нахмурился старик.

— Чтобы судьбу не искушать. Мы тут за тебя переживаем, волнуемся, чтобы