Голодные игры: Контракт Уика - Stonegriffin Страница 46

— Это невозможно… — голос Сета сорвался. — Кэто… Марвел… за секунды!

— Тише, — прошипела Клов, не отрывая взгляда от чащи. — Лучше восстанови дыхание, вдруг придется бежать дальше. Он мог пойти за нами.

Глиммер подняла голову. В её глазах было не столько горе, сколько унижение.

— Он смотрел на нас… как на мусор. Как будто мы даже не стоили его внимания.

Сет поднял голову, глаза красные от усталости и злости.

— Почему? — выплюнул он. — Почему не добил нас? Мы были беззащитны. Он мог…

— Потому что это было ему неинтересно, — перебила его Клов холодно, и от этих слов стало ещё хуже.

Они не стоили его внимания — он ясно это показал. Они, карьеры, профессионалы, те, кто тренировался годами, кто должен был доминировать на этой арене, не стоили того, чтобы их преследовать.

Клов стояла, сжав кулаки, чувствуя, как внутри неё бурлит смесь страха, злости и чего-то похожего на стыд. Они бежали. Они бросили снаряжение, бросили мёртвых, бросили Рог Изобилия — центр арены, самое богатое место, которое должны были контролировать они.

Мы проиграли, не начав.

Но вслух она этого не сказала. Вместо этого выпрямилась, заставила голос звучать твёрдо:

— Мы все еще живы. Это уже немало. Сейчас главное — найти воду, еду и место, где можно переночевать. Завтра решим, что делать дальше.

Темнота опускалась медленно, как нарочно растягивая пытку. Лес гасил последние полосы света, и каждая тень вытягивалась, становилась гуще, плотнее. Воздух остыл, пропитался сыростью и запахом хвои, но это не приносило облегчения — только усиливало ощущение, что они застряли внутри чьего-то дыхания.

Они не решились развести огонь. Даже мысль о нём казалась кощунственной — слишком яркой, слишком заметной. Вместо этого они сбились в неровный круг под нависшими ветвями, будто инстинктивно пытаясь уменьшиться, исчезнуть.

Никто не сказал слова «лагерь», но все понимали: дальше идти сейчас невозможно.

Лес жил. Что-то шуршало, что-то перелетало с ветки на ветку. Каждый звук был слишком громким. Каждый — подозрительным.

— Мы не можем оставаться здесь долго, — наконец сказала Клов. Голос был тихим, но жёстким, словно она вбивала гвоздь. — Если он решил нас искать, то найдёт. Вопрос только — когда.

Сет резко поднял голову.

— Ты всё ещё думаешь, что он может вернуться?

— Я думаю, — ответила Клов, — что мы уже поплатились за то, что недооценили его.

Глиммер сглотнула.

— А если он просто… ждёт? Сидит где-то и смотрит, как мы сами сойдём с ума?

Эта мысль повисла между ними, липкая и мерзкая. Даже Ника на мгновение замерла.

— Он ушёл, — сказала она. — Если бы хотел добить, сделал бы это сразу.

Ночь сгустилась окончательно. Они так и не сомкнули глаз — по очереди вздрагивали от каждого шороха, от каждого треска ветки. Но решение было принято, и это странным образом удерживало их на поверхности.

Второй день начался медленно, с ощущения нереальности происходящего. Утро не принесло ясности. Оно просто сменило тьму на серый, вязкий свет, в котором лес выглядел не менее враждебным. Туман — обычный, природный — стелился низко, цепляясь за голени, и каждый шаг казался громче, чем должен быть. Они двигались молча, растянувшись неровной линией, как стая, потерявшая привычный порядок.

Клов шла впереди. Не потому, что была самой быстрой, а потому, что остальные бессознательно позволили ей это. Она выбирала путь не по красоте и не по удобству — только по логике: где меньше следов, где сложнее пройти, где труднее устроить засаду. Время от времени она поднимала руку, и все замирали, затаив дыхание, пока оказывалось, что это всего лишь птица или сломанная ветка.

Они нашли ручей, напились, умылись, попытались привести себя в порядок. У них было немного — только то, что успели схватить в первые секунды бойни: пара рюкзаков, несколько бутылок воды, оружие, которое держали в руках. Не густо, но достаточно, чтобы не умереть в первые сутки. Сет добыл огонь, разжёг небольшой костёр в углублении, которое скрывало пламя от посторонних глаз. Они сидели вокруг него, молча, жуя сухой хлеб и вяленое мясо из запасов.

О Пите не говорили вслух, но он был между ними постоянно. В каждом резком движении, в каждом выборе пути, в каждом отказе остановиться подольше. Их союз, раньше скреплённый превосходством, теперь держался только на одном: поодиночке они не выживут. К вечеру они почти не чувствовали ног. Нашли узкое углубление между корнями огромного дерева, где можно было спрятаться от ветра. Снова без огня. Снова без сна. Припасы, схваченные в панике, оказались жалкими: несколько сухих пайков, вода на донышке. Они ели молча, не глядя друг на друга.

Голод стал заметным. Не резким — пока ещё нет — но настойчивым. Он поселился в теле, как тихий паразит, отзываясь слабостью в руках и раздражением в голове. Любой звук раздражал сильнее обычного. Любой взгляд казался слишком долгим.

Но тишина не могла длиться вечно.

— Давайте вернёмся, — вдруг сказала Клов, глядя в огонь.

Остальные подняли головы, уставившись на неё.

— Что? — переспросила Глиммер.

— К Рогу, — спокойно ответила Клов. — Давайте вернёмся туда.

Сет фыркнул.

— Ты с ума сошла? Он там! Тот… тот монстр!

Клов повернулась к нему, и её взгляд был холодным, жёстким.

— Он не остался там, — сказала она. — Я видела. Он взял, что хотел, и ушёл. В лес. Рог Изобилия сейчас пустой.

— Откуда ты знаешь? — недоверчиво спросила Ника.

— Потому что я наблюдала, пока вы паниковали, — отрезала Клов. — Он ушёл. И это значит, что Рог снова свободен. Снаряжение, еда, оружие, припасы — всё там. Если мы не вернёмся, кто-то другой это заберёт. И тогда мы точно проиграем.

Глиммер склонила голову в согласии.

— Я не хочу умирать здесь, — сказала она тихо. — От голода. От страха. Как крыса. Но если он вернётся…

— Тогда мы будем готовы, — перебила её Клов. — В первый раз мы были самоуверенными идиотами. Мы думали, что достаточно силы и навыков. Но он показал нам, что ошибались. Хорошо. Урок усвоен. Теперь мы будем умнее.

Она встала, выпрямилась.

— Мы вернёмся к Рогу. Мы превратим его в крепость. Мы расставим ловушки, организуем оборону, подготовимся. И если он придёт снова… — она сжала рукоять ножа, — мы встретим его не как беззащитные жертвы, а как охотники, знающие свою территорию.

Сет медленно кивнул, и в его глазах загорелось что-то хищное.

— Мне нравится, — пробормотал он. — Мне это нравится.

Ника тоже кивнула, молча.

Только Глиммер