Реинкарнация архимага 5 - Сергей Александрович Богдашов Страница 41

Понимаю, что это вовсе не факт, но отчего бы и нет. Может, кому-то попросту не хватает магического фона, для толчка.

И будущему ресторатору эта ненавязчивая реклама когда-нибудь зачтётся. Хотя бы оттого, что мало кто станет спрашивать:

— А кто такой Васильков?

Коварно? Да! Но попробуй опровергни. Зато мы заранее вбросим информацию, что сей продукт полезен. Особенно дворянам. И недоброжелатели, которые это соберутся оспаривать, будут натужно грести против течения. Даже если кто-то рискнёт на такую глупость.

Вроде бы простой тактический ход, но я на его обдумывание потратил полтора часа и целый кофейник с любимым напитком, заваренным в меру крепко.

Кстати, насчёт кофе. При его закупках я пользуюсь связями Канина. Владимира Владимировича, как знатока и собрата — кофемана я оценил, и попросил втрое увеличить его заказы, чтобы и мне доставалось. Понятное дело, что не в подарок. Оплачиваю. И весьма щепетильно. «Чаще счёт — дольше дружба». Не нами придумано.

Что касается трёх камней, полученных от Аномалии на моём последнем торговом выходе, так я их профессору отдал.

Где я, и где вопросы земли? Понятное дело, что я своими соображениями с дядюшкой поделился, но лишь, как версией, не особо на ней настаивая.

Завидую я родственнику…

Для кого иного такой подарок — головная боль, а он при каждой новой задаче прямо вспыхивает, как бенгальский огонь, излучая радость!

И честно скажу — это просто подарок!

Сам бы я ни за что не смог порваться на десяток мелких Энгельгардтиков, чтобы объять необъятное. И это я про разумную Аномалию.

Она сейчас моя главная проблема.

Вечером, оставшись один в кабинете, я долго сидел у окна, глядя на запад, где за горизонтом, за полями и перелесками, пряталась моя собеседница. Молчаливая. Непонятная. Чужая.

Кофе в чашке давно остыл, а я всё сидел и думал.

О чём мечтает Аномалия?

Смешной вопрос, если вдуматься. Для обывателя — бред сумасшедшего. Для учёного — ненаучная фантастика. Для мага — ересь.

А для меня — самый главный вопрос на сегодняшний день.

Люди о чём мечтают? Кто о богатстве, кто о власти, кто о любви, кто о покое. Я сам… я мечтаю вернуться. В свой мир. В своё время. К своим. Но не таким, каким ушёл — старым, больным, доживающим. А молодым. Здоровым. Полным сил. Чтобы успеть. Чтобы исправить. Чтобы пожить по-настоящему, а не дотягивать номер до финала.

Глупо? Наверное. Но это моя мечта. Мой тайный, никому не сказанный, даже дядюшке, груз.

А у неё? У этой сферы, которая переваривает скот и выдаёт камни, которая понимает символы и отвечает рисунками на песке, которая молчит годами, а потом вдруг забирает стекло и отдаёт свет…

Чего она хочет?

Расти? Поглощать? Размножаться? Общаться? Уйти? Остаться?

Может, она тоже мечтает о доме. О том, откуда пришла. О своём мире, своей реальности, где всё устроено иначе, где нет людей с их топорами и плугами, с их магией и негаторами, с их вечными попытками всё понять и подчинить.

Может, она так же одинока, как и я. Чужая среди чужого. Непонятая. Боящаяся. Или — презирающая?

Я вспомнил серебристый ответ на моём листке. «Здравствуй». Это было первое слово. Первый шаг.

А что дальше?

Что, если наши мечты совпадут? Что, если она поможет мне вернуться, а я помогу ей… чем? Найти путь домой? Обжиться здесь? Понять людей? Или наоборот — защититься от них, чтобы не уничтожили, не распилили на артефакты, не превратили в дойную корову?

Я горько усмехнулся.

Мы оба — пришельцы. Я — из другого времени. Она — из другого мира. У нас обоих нет здесь корней, нет родных, нет никого, кто бы понял нас без слов.

Может, потому она и откликнулась? Потому что почувствовала во мне такое же одиночество?

Я допил остывший кофе, поморщился.

За окном давно стемнело. Где-то вдалеке, за полями, за перелесками, мерцала она — моя главная задача, моя надежда, моя тайна.

— Мы ещё поговорим, — сказал я тихо, в пустоту. — Я научу тебя словам. А ты научишь меня… чему-то, чего я пока не знаю. И может быть, вместе мы найдём то, что ищем. Каждый своё. Или объединим свои усилия, если повезёт.

Луна вышла из-за облака, посеребрив крыши и верхушки деревьев.

Где-то там, за горизонтом, ей вторило слабое, едва заметное свечение.

Ответила. Или просто показалось?

Я лёг спать, но долго ещё ворочался, думая о мечтах. Своих. Её. Наших общих, если такие вообще возможны.

А под утро мне приснился сон. Странный, цветной, не похожий на обычные.

Я стоял посреди бескрайнего поля, усеянного серебристыми колосьями. Надо мной было небо — не наше, чужое, с двумя лунами сразу. А рядом стояла ОНА. Без формы, без лица, без голоса. Но я точно знал — это она. И она смотрела на меня.

— Ты тоже хочешь домой? — спросил я.

Тишина. Но в тишине этой было столько тоски, что у меня сердце сжалось.

— Я помогу, — сказал я. — Если смогу.

И проснулся.

За окном светало. Где-то запел петух. В доме запахло свежим хлебом — прислуга уже хозяйничала на кухне.

А я лежал и смотрел в потолок, чувствуя, что следующая наша встреча будет особенной.

Что-то изменилось. Между мной и ЕЮ. Что-то важное.

И это «что-то» называлось — надежда.

Ну, мне так кажется, по крайней мере…

Глава 16

Награда

Письмо от генерала кавалерии мне доставил нарочный.

— Велено ответа дождаться! — бодро доложил щеголеватый подпоручик, лихо подкрутив кончик тщательно ухоженных усов.

— В дом проходите. Чай, кофе или покрепче чего? — спросил я, принимая пакет.

— Кофе будет вполне достаточно, — несколько неуверенно ответил он, замявшись.

— С коньяком предпочитаете? — предложил я ему компромиссный вариант между желанием и служебным рвением, — Если что, я поддержу.

— А-а… и давайте. Отчего бы не выпить кофе с достойным человеком. Про вас нынче в Саратове только ленивые не говорят!

В письме генерал приглашал меня на награждение, которое состоится в следующее воскресенье в здании Офицерского Собрания. Особенно приписка в конце повеселила:

—