Натиск - Марцин Подлевский Страница 41

Доктор ушел, и бесконечность приняла его. Он улетел в огромную, бескрайнюю тьму.

Как и ожидал Антенат, весть о его смерти приняли не так уж плохо, учитывая обстоятельства. Расстроенная предыдущими событиями, Вайз расплакалась, хотя теперь, глядя на похороны, она забыла о слезах, все еще стекающих по ее щекам. Она стояла неподвижно и молча, как и Эрин Хакл, которая ни разу не заплакала. Но если бы взгляд первого пилота мог убивать, от Единственного осталась бы кучка пепла.

Удивительно, но гораздо больше эмоций, чем Эрин, проявили Хаб и Месье. Худой компьютерщик не дождался окончания церемонии и быстро сбежал в Сердце, но это только казалось равнодушием. Тански не сказал ни слова, но все слышали, как он бормотал проклятия под нос. Было видно, что он явно взволнован. Что касается механика, то, к легкому отвращению Хакл, он пришел на похороны немного пьяным, с заплаканными и покрасневшими глазами. Видимо, все еще винил себя в случившемся.

Сразу после ухода Тански они остались одни, глядя на медленно закрывающиеся переборки люка. И вспоминали. Эрин думала о докторе, который спас ей жизнь и, по сути, жизнь всего экипажа, выстрелив в Джареда. Она вспомнила, как Джонс хладнокровно убил мучившего ее Палиатива. И как после долгого совместного полета на «Ленте» она предложила ему перейти на «ты». Последнее воспоминание заставило ее сжать кулаки так сильно, что ногти впились в кожу.

Что касается Пинслип Вайз, то астролокатор постепенно впадала в пустое, ошеломленное безразличие. Смерть Харпаго, свидетельницей которой она стала, поразила ее одним болезненным ударом. Это был удар по бойцу, который недавно поднялся после нокаута и все еще находится в ошеломлении от полученной ранее серии ударов. Поэтому он не только оглушил и ослепил ее, но и выжег дотла. Она все еще чувствовала боль, усиленную последним воспоминанием, но та была похожа на угасающую волну. Пин стояла, и ее слезы медленно высыхали. Что-то в ней умерло — она еще не знала что — но у нее не было сил это анализировать.

— Конец, — прохрипел Месье, и действительно, это был конец.

Единственный человек, связывающий Грюнвальда с прошлым, и, возможно, самый человечный из всех членов экипажа, ушел в небытие с единственным подходящим к нему комментарием.

***

— То, что произойдет сейчас, зависит только от вас, — объявил менее чем через час Антенат, позвав их в капитанскую каюту. — Я понимаю, что вы взволнованы, но вы должны принять реальность. Смерть вашего доктора была неизбежна, и лучше бы вы смирились с этим.

— А почему, — спросила мертвым и сухим голосом Эрин, — мы должны это сделать?

— Потому что я так же, как и вы, забочусь о Грюнвальде, — ответил непринужденно Единственный. — Я уже говорил, что он мне интересен. Поэтому я возлагаю большие надежды именно на тебя, Хакл.

— Правда?

— Да. И на то несколько причин. Во-первых, твоя жизнь — гарантия его послушания. Если Грюнвальд взбунтуется, ты за это заплатишь первой. Надеюсь, ты это понимаешь. Поэтому, как только оружейник будет воскрешен, ты должна передать ему информацию так, чтобы он смог с ней смириться.

— Ты не должен был его убивать, — заметил немного плаксивым голосом Месье. — Он мог бы остаться в стази…

— Нет. — Единственный покачал головой. — Все мои вычисления показывали, что Харпаго рано или поздно будет воскрешен, и в самый неподходящий момент. Он стал бы пешкой в руках сил, о которых вы даже не подозреваете.

— Пешкой в руках сил, о которых мы даже не подозреваем… — тихо фыркнула Эрин. Антенат криво улыбнулся.

— Я терпелив, Хакл, учитывая ситуацию, и не буду напоминать тебе о привычном «господин капитан». Но не забывайся. А пока представьте в своих маленьких мозгах, что в доступной вам реальности существует некая корреляция случаев, ведущая к определенным событиям. Это можно исследовать с помощью экстраполяции. Причины этих случаев можно, в свою очередь, проверить с помощью интерполяции, а увидеть их в виде определенных образов помогает предвидение. В моих наблюдениях за этими событиями появляется, однако, некоторая трещина. Несогласованность, нарушение равновесия. Возможно, она незначительна и касается мелочей, но эти мелочи в конечном итоге оказываются не мелочами. Они оказываются вехами событий. Это рана в случайности Вселенной, тревожный элемент, вводящий искусственную структуру. И это как раз проявление тех сил, о которых я говорю. Сил, которые были способны сделать что-то настолько, казалось бы, незначительное, как вмешательство в ваши контракты.

— Наши контракты? — впервые заговорил Хаб Тански.

— Да, Персональ, — ответил Единственный. — Это твоё «вмешательство несовпадения». Оно было у тебя под носом. Анализ программой Стрипсов показал тебе «вмешательство», а затем «несовпадение». Проблема была только в том, что ты не совсем понимал, что означает это «несовпадение». Теперь ты знаешь. Это искусственное вмешательство, не совпадающее с реальностью. Манипуляция на уровне базовых структур реальности. Кто-то, или, скорее, что-то, хотел… если можно говорить о желании… чтобы именно этот экипаж попал под командование Грюнвальда. Экипаж с наименьшей нагрузкой на персонали, в компании существа, которое полностью является ею. Почему? Понятия не имею. Но у меня есть хорошие новости.

— И что это за новости, господин капитан? — спросила Эрин, позволив себе выплеснуть значительную долю иронии в последних двух словах.

— Новости таковы, что нам впервые удалось опередить движение этого «вмешательства несовпадения». Воскрешенный Харпаго должен был привести к ситуации, которая, возможно, вывела бы меня из игры. Я видел это. Я видел, как доктор Джонс способствует моей гибели. Однако мне удалось это предотвратить, а значит, мы не имеем дело со всемогущей силой. Я подозреваю, что эта «сила» может действовать в довольно ограниченных рамках или способна манипулировать только на определенном уровне сложности.

— Сказки, — заметил Тански.

— О нет, Персональ, — возразил Антенат. — Это не сказки. Но я понимаю, что тебе такая точка зрения не нравится. Будучи созданным в какой-то забытой программе Научного Клана, ты не любишь ограничения своей свободы, не так ли? Ты предпочитаешь сам контролировать ситуацию, пусть даже иллюзорно. Это спасает тебя от сумасшествия.

— Ты не можешь знать… — начал Хаб, но было видно, что