Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев Страница 3

— Прямо по Мережковскому: «Но дурак никогда и нигде не умрет, бессмертна лишь глупость людская».

Пока Нестор соображал, что предпринять, обратно протолкался Авдей:

— Сейчас эсдек договорит, потом ты.

— Что я? — оторопел Нестор.

— Говорить будешь, что…

— Я не умею, — отодвинулся он.

— Научишься! Ты, главное, правду говори, как в тюрьме было.

Эсдек закончил яростную речь, ему воодушевленно хлопали, стук загрубевших ладоней напоминал удары града по мостовой.

— Товарищи! — заорал, едва взобравшись на ступеньки памятника и вклинившись в паузу, Авдей, — наш товарищ только что вышел из каторжного отделения Бутырки! Слово ему!

Крепкие руки подсадили Нестора повыше и он, неожиданно для себя самого, начал:

— Товарищи! Спасибо революции! Она раскрыла все тюрьмы для политических заключенных!

От угловой тумбы закричали было «На Таганку! К черту!», но крикуна быстро заткнули.

— Спасибо революционным труженикам! Вооруженным рабочим и крестьянам, частью в синих блузах, частью в серых солдатских шинелях!

Толпа удовлетворенно гудела, и этот гул накачивал его энергией и радостью, оттого слова полились сами:

— Пусть Временное правительство пыталось подчинить события революции своему уму-разуму! Но вы потребовали амнистии у социалистов-государственников! Революционный министр юстиции не замедлил выполнить это требование трудящихся! За несколько дней нас всех освободили из тюрем! Мы получили возможность взяться за продолжение своей живой работы среди трудящихся села и города! Той работы, что была начата нами в тяжелые годы подполья.

По площади прокатилась первые, слабые аплодисменты. А Нестор, все больше распаляясь от внимания слушателей, продолжал:

— Царскопомещичье правительство России замуровало в сырые застенки самый передовой элемент! Оно пыталось убить инициативу вскрывания лжи своего строя! Но политические невольники вырвались из тюремных казематов! Мы на свободе, в рядах борющихся против за революцию рабочих и крестьян!

Площадь загрохотала овацией.

— Из ворот Бутырской тюрьмы я вышел с убеждением, что свобода, вольный труд, равенство и солидарность восторжествуют над рабством под игом государства и капитала! С этим же убеждением я сразу же бросился в работу с группой товарищей, — Нестор махнул рукой в сторону Авдея и лохматого Степана.

Нестора накрыло удивительное ощущение: его слова отзывалось в слушателях и возвращалось обратно тугой волной эйфории, подхватывая его и наполняя самозабвенным восторгом. В памяти осталось только это чувство полета, а спроси кто, что именно он говорил, ответа бы не нашлось.

Потом были еще митинги, включая громадный общемосковский, из которого в голове засели только две вещи — пущенный наконец-то трамвай и цирковой слон в громадной красной попоне с лозунгом «В борьбе обретешь ты право свое!».

— Надо же, в эсеры даже слонов принимают, — саркастически заметил Авдей и тут же пнул Нестора: — А ты рот не разевай, следи за карманами, мазурики никуда не делись.

Весь день толпы рабочих в черном, солдат в сером и «чистой публики» в красных бантах и ленточках заполняли центральные площади, островками выделялись «милиционеры», только что набранные вместо разогнанных и арестованных городовых. Больше всего среди них было неуклюже державших винтовки студентов и почему-то горцев в черкесках.

Но от карманных краж их присутствие не спасало, личности с бегающими глазами так и шныряли в толпе, ему даже показалось, что он видел Розгу.

Вечером они вернулись в Лефортово и расселись, вытянув натруженные дневной ходьбой ноги к печке-голландке, от белых с синей росписью изразцов которой шло ровное тепло.

Авдей распечатал принесенные днем письма и присвистнул:

— Завтра с товарищами идем захватывать Купеческий клуб.

— Зачем?

— Под штаб. Ты с нами?

— Мне домой надо, к товарищам. Группу восстанавливать, книг им привезти.

— Сейчас не в книгах сила, — угрюмо заметил лохматый. — Сейчас кто смел, тот и съел.

Махно устало посмотрел на него:

— Без надлежащего образования мало что выйдет. Нужна конкретно-положительная подготовка, социальная и политическая. Иначе будем, как слепые кутята тыкаться. Как мы одиннадцать лет тому назад, хотели много, да сумели мало. А все потому, что подготовки у девятерых из десяти не было. Организацию надо сколачивать, и школу при ней…

— Трусишь, значит, — хмыкнул лохматый.

— Брось, Степа, — остановил его Авдей, — ты же знаешь, за что товарищ в Бутырке сидел. Ты бы смог так?

Лохматый засопел и замолчал.

— Вот что, — повернулся к гостю Авдей, — я сведу тебя с товарищами из железнодорожников, они помогут тебя отправить. И вот, возьми на всякий случай.

В руки гостю перешел тупорылый револьверчик с коротким стволом, теплый от ношения за поясом.

— Это велодог, для самообороны. Стрелять умеешь? Черт, да что я спрашиваю, конечно, умеешь! Только смотри, патрон слабый, если что, стреляй в упор.

— Мне бы книжек лучше, — слабо возразил Нестор, но револьвер все равно спрятал за пазуху.

— Мои забери, они мне теперь без надобности, — пробурчал из угла лохматый.

— Вот за это спасибо!

На следующий день Авдей довел его до вокзала Московско-Курской железной дороги и сдал на руки товарищу из путейских. Что оказалось очень правильным — военное командование ввело отпуска для старослужащих и московские вокзалы затопили неимоверные количества солдат в возрасте.

Путеец развил бурную деятельность, и уже через час Нестор обзавелся билетом третьего класса и плацкартой. Всего багажа у него имелся небольшой чемоданчик, куда влезла смена белья да книги — читанные ранее «Что такое собственность?», «Хлеб и Воля», а также совсем незнакомые «Единственный», «Социализм, Коммунизм. Методы», «Федерализм» и еще полдесятка названий.

Компания из четырех богато одетых господ и одной дамы шествовала к относительно свободному пятачку у вагона первого класса, неодобрительно перекидываясь репликами:

— Столпотворение вавилонское!

— Представляете, исполнительные комитеты, комиссариаты и прочие организации, плодятся, как мухи!

— Им не достало людей!

— Берут кого попало! Расхватано все, что способно двигаться, писать, считать, болтать!

— Помяните мое слово, месяц такого управления, и Москва обратится в бедлам!

Нестор не выдержал:

— Вы, товарищи, не понимаете сути…

При обращении «товарищ» они шарахнулись от Нестора, как от чумного, и поспешили скрыться в синем вагоне. У желтых, напротив, кипел импровизированный митинг: козлобородый чиновник с огромным красным бантом отодвинул кондуктора и со ступенек призывал всех слиться в экстазе свободы, равенства и братства и даже затянул дребезжащим тенорком «Марсельезу» под хлопки второклассной публики. Над ними, кто беззлобно, а кто сумрачно, посмеивались шедшие в зеленые вагоны третьего класса.

Нестор занял третью полку, как насоветовал товарищ из путейцев, а чемоданчик пристроил под голову и укрылся пальтишком. Разные мысли