Толмач. Незримая схватка - Эльхан Аскеров Страница 3

— Какие именно? — иронично уточнил Егор. — Мои переводы, что я для его службы и службы жандармов делаю. Вот что им так не нравится. А ваши беды, это только глупость вашего супруга, уж простите за грубость. Так что рассказывать о подобных делах самому императору не моё дело. Да и не для того меня туда звали.

— Выходит, меня просто обманули? — окончательно растерялась графиня.

— Вполне может быть, — спокойно кивнул Егор. — Их чаяниями я теперь словно невидимка после смерти деда. И ведь как ловко всё обставили. Слишком юн, чтобы одному подобные рауты посещать. И не поспоришь. Ну да ладно. Как было написано на кольце царя Соломона, «всё проходит, и это пройдёт».

— Выходит, вы так в имении и живёте, и продолжаете дяде помогать? — осторожно уточнила графиня.

— Да. Тут вот на премьеру собрался. Говорят, знаменитая итальянская труппа приехала, — с лёгкой улыбкой сменил он тему.

— Да, я слышала. Но, увы, нам с Татьяной подобные развлечения теперь не по карману, — пряча глаза, тихо призналась графиня. — После отъезда мужа я была вынуждена продать всё, что у нас было, чтобы расплатиться по его долгам. Остался только особняк и пара старых слуг. Но боюсь, и это скоро продать придётся. Содержать подобный дом я просто не в состоянии. Те господа, получив столь жёсткий отпор от государственных служб, потребовали выплат по векселям. И отказать им у нас не было никакой возможности.

— Понимаю, — сочувственно кивнул Егор, даже не думая предлагать ей денег. Будь она вдовой или в разводе, он бы подумал. Но не теперь.

— Выходит, вы собрались в театр один? — лукаво улыбнулась графиня, снова меняя тему.

— Отчего ж. С дамой, — качнул парень головой. — Имеется у меня знакомая, что так же вынуждена жить закрыто. Вот её и пригласил.

— Вот как? Однако вы смелы, молодой человек. Подобные появления на людях незамеченными не остаются. Надеюсь, та дама из общества?

— Именно так, — коротко кивнул парень, уже начиная жалеть, что вообще упомянул о Катерине.

— Имейте в виду, Егор Матвеевич, подобное обсуждать станут старательно, — наставительно произнесла графиня.

— Это только их проблемы, — равнодушно пожал Егор плечами. — Я никому в друзья не навязываюсь и дружить с теми, кто готов продать одного, чтобы заручиться поддержкой другого, не собираюсь. Противно, знаете ли.

— Решили стать нигилистом? Человеком, отрицающим все моральные устои? — аккуратно поддела его Вера Ильинична.

— Нет. Правил общества я никоим образом не отрицаю, но и продажности не приемлю. Для меня слово «честь» не пустой звук, — всё так же равнодушно отозвался парень.

— Это я знаю, — вздохнула графиня. — Что ж, рада была повидаться, Егор Матвеич, — едва заметно улыбнулась она, допивая кофе и поднимаясь.

— Рад был встрече, Вера Ильинична, — поднявшись, склонил парень голову. — Честь имею.

Кивнув, графиня покинула заведение, забыв оплатить свой счёт, на что Егор только презрительно усмехнулся. Даже теперь, оказавшись на грани нищеты, она продолжала вести себя с ним так, словно делала ему огромное одолжение. Усевшись на место, парень заказал ещё чашку кофе и задумался, глядя в окно. Эта встреча ему многое объяснила, но новых вопросов возникло ещё больше. Так что ему было о чём подумать.

На обратном пути домой Егор заскочил к Катерине, приятно ее обрадовав наличием билетов на спектакль, и, попрощавшись, отправился в имение. Нужно было приготовиться к выходу в свет. Озадачив слуг и объяснив своему сопровождению, чем будет занят завтрашний вечер, парень отправился ужинать и спать. А утром, как обычно начав с тренировки, к обеду уже был полностью готов к выходу. Они с Катериной так и уговорились, что он сам приедет за ней и в театр они отправятся в его карете. Ночь он планировал провести у неё.

К зданию театра карета подкатила за полчаса до начала спектакля. Егор, выдав каждому из своих людей по рублю, велел ждать его в трактире по соседству и, подав даме руку, решительно повёл её в храм Мельпомены. Тут уже начал собираться народ. Пары не спеша кружили по фойе, то и дело сворачивая в театральный ресторан, чтобы промочить горло или принять на грудь стопку чего-нибудь горячительного. Сделав по фойе круг, пара так же свернула в ресторан, и Егор, спросив им с Катериной по чашечке кофе, усадил её за небольшим столиком, рассчитанным как раз на двух человек.

Не спеша попивая кофе, парень краем глаза отмечал про себя, что на них обращали внимание. Приметил Егор и несколько знакомых лиц, с которыми вежливо раскланивался. Так что до начала спектакля их никто не беспокоил. В зал они прошли с первым звонком. Усадив Катерину на место, Егор устроился рядом и, оглядевшись, тихо проворчал:

— Похоже, сегодня тут весь московский свет собрался.

— Чему удивляться? — так же тихо отозвалась Катерина. — Иностранная труппа, спектакль тут ещё не давался. Вот общество и спешит развлечься.

— Ну-ну, посмотрим, что это за итальянские артисты, — скептически хмыкнул парень.

Пока они устраивались и вели тихую беседу, зал наполнился и в фойе прозвучал третий звонок. Газовые фонари, которыми освещали зал, начали медленно гаснуть и занавес поднялся. Но едва только артисты вышли на сцену и действие началось, как Егор, не удержавшись, презрительно фыркнул, скривившись:

— Они такие же итальянцы, как я арап.

— С чего ты взял? — удивлённо поинтересовался Катерина, склонив голову к его плечу.

— Произношение, выговор, это самозванцы, — уверенно заявил парень, вслушиваясь в произносимый текст.

Спектакль игрался на итальянском языке, и для перевода в углу сцены сидел дородный, благообразного вида мужчина, который и озвучивал весь читаемый текст. Но, судя по реакции ещё нескольких зрителей, они тоже поняли, что их откровенно дурят. По залу начали разноситься шепотки и возмущённые вздохи. Старательно вслушиваясь в текст, Егор пытался сосредоточиться на действии, но и тут всё было не слава богу. Речи артистов были слишком пафосными, а само действие откровенно скучным.

— Хочешь смотреть вот это до конца, или лучше уйдём? — тихо поинтересовался Егор, склонившись к уху спутницы.

— Признаться, сама хотела предложить тебе уйти, — смущённо призналась Катерина. — Только не хотела тебя обидеть. За билеты деньги плачены.

— Не разорюсь, — отмахнулся парень.