Последний выживший самурай. Том 2 - Сёго Имамура Страница 3

Сюдзиро поразило великодушие Укиё ещё во время их прошлой встречи, когда тот спас Футабу на горной тропе за Сёно. Было удивительно найти человека с такой душой среди прочих участников кодоку, где каждый думал лишь о том, как бы самому уцелеть.

Сначала Сюдзиро сомневался: не пытается ли Укиё завоевать доверие, только чтобы затем использовать его в своих целях? Однако, когда Укиё вышел против Букоцу, стало очевидно – он не врал, говоря, что просто хочет быть праведным: рисков было куда больше, чем возможной выгоды. А прошлое лишь сильнее толкало его на этот путь.

Укиё был силён, но и Букоцу не уступал ему в мастерстве. В схватке равных победителя определяет лишь один неверный шаг. Меч не прощает ошибок, и Укиё, как воин опытный, отлично это знал – вот почему он не стал бы подвергать себя неоправданной опасности. К тому же на такой переполох неизбежно явится полиция. Даже такому безумцу, как Букоцу, в этом положении разумнее всего отступить. Сюдзиро дал себе слово, что, если Укиё удастся избежать ареста, он непременно отблагодарит его за доброту.

– Проклятье! – выругался Сюдзиро, завернув за поворот.

Почтовый город Наруми находился примерно в полутора ри[8] от Мия, дорога до него отлично просматривалась. Вот только следов Сансукэ на ней не было.

Сюдзиро хоть был и быстрее названого брата, но то время, которое он потерял в стычке с Букоцу, оказалось роковым. Расстояние между ними не сокращалось, а кроме того, Сансукэ мог спрятаться, пока Сюдзиро потерял его из виду. Поэтому сейчас лучше всего остановиться и всё хорошо обдумать.

«Неужели затерялся в городе?»

Их учили, что проще всего скрыться, слившись с толпой.

Станция Наруми уступала в размерах Мия, однако размер около пятнадцати тё[9] – одна резиденция хондзин для высокопоставленных гостей, две вспомогательные резиденции ваки-ходзин и шестьдесят восемь гостевых домов хатаго для простолюдинов – делал её одной из крупнейших на тракте Токайдо. Среди путешественников Наруми славилась ночными фонарями на её западной и восточной окраинах. Сюдзиро появился здесь засветло, поэтому их ещё не зажигали.

Ещё одним местом, привлекающим путников в Наруми, были руины одноимённого замка, который во время знаменитой битвы при Окэхадзаме[10] оборонял Окабэ Мотонобу, военачальник из свиты Имагавы Ёсимото. Само поле боя, поговаривали, также находилось неподалёку.

– Полдня займёт, не меньше, – недовольно бормотал себе под нос Сюдзиро, плетясь по малолюдным улицам.

Помимо бесчисленных торговых рядов и гостевых домов, в Наруми было множество храмов и святилищ. Быстро обыскать всё в одиночку будет сложно. К тому же Сансукэ владел секретной техникой Рокудзон школы Кёхати-рю, которая позволяла ему не только слышать звуки на невероятно далёком расстоянии, но и заглушать свои собственные шаги. Он сбежит, едва заслышав преследователя, и догнать его уже не удастся.

«Зачем ему это?» – размышлял Сюдзиро, не обращая внимания на зазывающие крики торговцев.

Между Сансукэ и Футабой не было никакой связи. Вряд ли ему нужна девчонка.

«Неужели хочет поймать меня на живца?»

В Мия будет сложно скрыться – слишком многолюдно. Вероятнее всего, Сансукэ увезёт Футабу подальше и там будет ждать поединка с Сюдзиро. Но в этом случае ему нужно каким-то образом сообщить о точном месте.

Погрузившись в размышления, Сюдзиро вспомнил об одной странной детали: унося его спутницу, Сансукэ поднял левую руку. Незнакомый человек мог бы счесть этот жест победным, но названый брат знал, как никто другой: тот никогда не стал бы тратить время на такие бессмыслицы.

Что же это могло значить?

Одолеваемый дурным предчувствием Сюдзиро коснулся разорванного левого рукава: внутри оказался маленький клочок бумаги, размером не больше ладони. Сансукэ, должно быть, подкинул его, когда уходил с Футабой.

– Что за?..

На листе ни единого слова тоски, лишь краткая и непонятная фраза:

«Десятый день. Два часа ночи. Братская могила».

– Братская могила?

Сюдзиро не слышал, чтобы поблизости было что-то похожее, но наверняка местные знают, где это. Он спросил у пожилой женщины, зазывавшей путешественников в свой гостевой дом.

– Конечно знаю, – сразу же ответила она.

– Где её найти?

– Прямо перед Ано Итиридзука[11], примерно в одном ри[12] к северу отсюда.

Старуха сказала искать небольшой холм, окружённый лесом. Братская могила будет на его вершине. Над курганом возвышается каменная плита, с восточной стороны которой высечено «Эйроку, третий год Косин, девятнадцатый день пятой луны»[13], с западной – «Наму Амида Буцу»[14], а с южной – «Сэндзинцука»[15]. Согласно преданию, этот курган был возведён для поминовения павших в битве при Окэхадзаме по обету, данному Кайо Рюки – вторым настоятелем храма Согэндзи[16].

– Там ещё что-нибудь есть?

– Да нет, только курган. Разве что открывается отличный вид на Дэнгакугакубо[17]. Оттуда, говорят, и напали войска Оды Нобунаги…

– Этого мне достаточно. Простите, что отвлёк от работы.

– Ты бы лучше туда не совался, – обеспокоенно сказала старуха.

– Почему это вдруг? – Сюдзиро нахмурился.

– А ты что ж, бумажку ту не видал?

– Какую?

Сюдзиро наклонился к женщине, практически касаясь её лица своим, отчего та робко отступила.

– В-вот… – она показала на большую вывеску, находящуюся наискосок от дороги. – Многие путают Наруми с Аримацу…

Аримацу – это довольно большой почтовый город, который находится между Наруми и Тирю, но вот среди станций тракта Токайдо он не числится. Часто случалось так, что путники, договорившись встретиться через одну станцию, часто путались и попросту расходились в пути.

В какой-то момент жители Наруми, Аримацу и Тирю договорились ставить в городах большие доски, на которые путешественники могли повесить деревянные таблички со своими именами: как правило, их оставляли на двадцать два дня. Этот весьма щедрый срок не только помогал путникам встретиться, но и учитывал непредвиденные задержки: болезни, плохую погоду, необходимость заработать денег на дальнейший путь.

Забота о путешественниках была продиктована отнюдь не одними добрыми побуждениями: каждую такую табличку на станции продавали за тридцать два мона[18]. После начала Реставрации Мэйдзи дерево сменилось более дешёвой бумагой, на которую к тому же можно было вместить больше сведений. Но доски остались неизменными.

Старуха, бросив все свои дела, заботливо провела Сюдзиро к доске.

– Вот, глянь. Жуть, правда?

– Это же…

На листе размером примерно в один сяку в длину и два сяку в ширину[19] знакомым