Степные ястребы - Джек из тени Страница 29

Я уже собирался встать и заняться делами, как полог шатра осторожно откинулся, и внутрь просунулась голова Эссена. Увидев меня, а потом и спящую Лиру, он на мгновение замер, потом его губы тронула понимающая усмешка.

— Доброе утро, командир, — прошептал он. — Не хотел мешать. Там… это… Вождь Гром прислал гонца. Приглашает вас с… — он кивнул в сторону Лиры, — … и вождя Урсулу на тихий семейный ужин. Сегодня вечером, по-простому, посидеть, поговорить.

Тихий семейный ужин с орками. Я мысленно застонал, мой опыт подсказывал, что «тихий ужин» у орков обычно заканчивается массовой пьянкой, дракой и песнями до утра. А уж «семейный» ужин, с учётом того, что я вчера практически сломал его хитроумный план, обещал быть особенно «весёлым».

— Передай, что мы будем, — вздохнул я. Отказаться было нельзя, это был бы плевок в лицо, демонстрация того, что я не простил его вчерашней выходки. Нужно было идти, улыбаться и делать вид, что всё в порядке. Политика, мать её!..

Лира, услышав наши голоса, проснулась. Она сладко потянулась, как кошка, совершенно стесняясь Эссена. Хорошо хоть одета…

— Ммм, какие интересные планы на вечер, — промурлыкала она, приоткрыв один глаз. — Семейный ужин с вождём, чью дочь я вчера отправила в нокаут. Это будет… познавательно.

— Вот и я о том же, — проворчал я. — Может, останешься здесь?

— И не подумаю! — она села, и шёлковое покрывало соскользнуло, открывая вид на её стройное тело в ночнушке. — Я не могу пропустить такое представление. К тому же, кто-то должен следить, чтобы тебя там не опоили какой-нибудь дрянью.

Вечером мы втроём, я, Лира и Урсула, которая весь день ходила мрачнее тучи и избегала нас обоих, направились в лагерь Белых Волков. Шатер Грома на этот раз был меньше, и гостей было немного. Только сам Гром, вожди тех кланов, чьи дочери теперь числились в моём «гареме», и их ближайшие родственники. Атмосфера была напряжённой, Гром был сама любезность, но в его глазах я видел затаённую обиду. Остальные вожди тоже улыбались, но их улыбки тоже были напряжёнными.

Нас усадили за стол, и Гром лично налил мне в огромный рог какой-то мутной, желтоватой жидкости.

— Попробуй, Железный Вождь, — сказал он медовым голосом. — Это наш особый напиток, «Солнечный мёд». Очень мягкий, лёгкий, с фруктовым вкусом. Не то, что эта гадость, «Слеза Предков», — он передёрнул плечами, как и я, вспоминая то пойло.

Я с подозрением посмотрел на рог. Мягкий и лёгкий, это были последние слова, которые я ожидал услышать в описании орочьего алкоголя. Но отказаться было нельзя. Я сделал глоток и удивился, напиток и вправду оказался на удивление приятным. Сладковатый, с привкусом каких-то степных ягод и трав, он легко пился и согревал изнутри.

За мужчинами, по орочьему обычаю, ухаживали женщины. Мои «наложницы», включая Артемисию, которая смотрела на Лиру с откровенной ненавистью, разливали напитки и подносили еду. Урсула, к моему удивлению, тоже присоединилась к ним. Она делала это неуклюже, с несвойственной ей скованностью, но делала. Видимо, это был её способ показать, что она принимает новые правила игры. Лира же, наоборот, чувствовала себя как рыба в воде. Она двигалась с грацией королевы, её улыбка была обезоруживающей, а каждое движение выверенным. Она не прислуживала, она… дирижировала. Одним взглядом, одним жестом она заставляла и орчанок, и даже суровых вождей делать то, что ей было нужно.

Постепенно атмосфера начала разряжаться. «Солнечный мёд» оказался не только вкусным, но и коварным. Он бил не сразу, а постепенно, накатывая тёплой, расслабляющей волной. Я, вымотанный последними днями, сам не заметил, как осушил один рог, потом второй… Разговоры стали громче, смех более искренним. Я даже начал находить какой-то шарм в этих грубых, прямолинейных воинах. Мы говорили о битвах, об оружии, о тактике. Я рассказывал им о своих идеях по поводу новых укреплений, они делились своим опытом ведения боя в степи.

Усталость и напряжение отступали. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что мне… хорошо. Просто хорошо, без всяких «но». Я сидел в кругу воинов, которые меня уважали, рядом со мной были две невероятные женщины, которые, каждая по-своему, были мне преданы. Война, интриги, проблемы, всё это отошло на второй план.

Последнее, что я помню, это как один из вождей, перебравший «Солнечного мёда», начал горланить какую-то заунывную песню про храброго воина и его верного саблезубого хомяка. Я рассмеялся, а потом… потом всё поплыло. Мир превратился в калейдоскоп из размытых лиц, громких голосов и звенящих кружек. А потом наступила темнота…

* * *

Первым было ощущение. Ощущение тепла, мягкости и какого-то неправильного, сдвоенного веса на груди. Потом пришёл звук, тихое, мерное сопение, причём с двух сторон. И, наконец, запах. Смесь пряных духов Лиры, чего-то неуловимо-дикого, похожего на запах после грозы в степи, что всегда исходил от Урсулы, и тошнотворно-сладкий аромат перегара от вчерашнего «Солнечного мёда».

Я с трудом разлепил веки, голова гудела, как паровой котёл на пределе давления. Во рту было так сухо, будто там переночевал целый полк ратлингов в пыльных сапогах. Первое, что я увидел, это лисье ушко, которое мелко подрагивало в нескольких сантиметрах от моего носа. Так, Лира здесь, это было предсказуемо. Я повернул голову влево, и моё сердце пропустило удар, а потом заколотилось с частотой пулемёта.

Рядом, прижавшись ко мне и положив голову мне на плечо, спала Урсула. Её суровое, обычно непроницаемое лицо во сне было расслабленным и почти детским. Длинные тёмные ресницы отбрасывали тени на высокие скулы, а губы были слегка приоткрыты. Она выглядела… беззащитной. И от этого зрелища мне стало одновременно не по себе и как-то тепло.

«Млять», — это было единственное цензурное слово, которое смог сформулировать мой похмельный мозг.

Что, чёрт возьми, произошло вчера? Я попытался восстановить события. Помню ужин, помню этот коварный «Солнечный мёд». Помню, как мы говорили о войне… а потом? Потом была пустота, чёрная, вязкая дыра в памяти. Как я оказался в своём шатре? И, самое главное, как ОНИ обе оказались в моей постели?

Я осторожно попытался высвободить руку из-под головы Урсулы. Она тут же недовольно засопела и прижалась ко мне ещё крепче, что-то пробормотав во сне. Кажется, что-то про «недосоленный суп». Лира, почувствовав моё движение, тоже проснулась. Она открыла свои хитрющие лисьи глаза, лениво потянулась, и на её губах появилась насмешливая улыбка.

— Доброе утро, наш великий и могучий Железный Вождь, — промурлыкала она. — Покоритель степей, гроза тёмных эльфов