Степные ястребы - Джек из тени Страница 28

«Пока мы тут меряемся, кто в доме хозяин, — с тоской подумал я, глядя на этот балаган, — тёмные эльфы готовятся нас всех вырезать». И эта мысль была хуже самой кислой орочьей браги. Война в моём собственном доме начиналась, и я не был уверен, что смогу её выиграть.

Глава 9

Я сидел в гробовой тишине, которая наступила после молниеносной и жестокой расправы. Лира, как ни в чём не бывало, уселась обратно за стол, изящно подцепила с тарелки кусок жареного мяса и с аппетитом отправила его в рот. Мои легионеры и «Ястребы», наблюдавшие за сценой, быстро пришли в себя и, стараясь не встречаться со мной взглядом, вернулись к своим кружкам. А вот орки… Орки молчали, сотни здоровых, бородатых мужиков, которые только что горланили песни и бились на кулаках, теперь сидели тихо, как нашкодившие школьники. Они смотрели то на Лиру, то на своих дочерей и сестёр, одна из которых лежала без сознания, вторая выла от боли с вывернутой рукой, а третья пыталась остановить кровь из разбитого носа.

Я медленно поднялся. Каждое движение отдавалось свинцовой усталостью.

— Хватит, — мой голос прозвучал тихо, но в наступившей тишине его услышал каждый. — Лекаря сюда, живо. Остальным разойтись, представление окончено.

Я повернулся к Лире.

— Ты, — я ткнул в неё пальцем, — ко мне в шатёр. Немедленно.

Она не стала возражать. Лишь грациозно поднялась, бросила на поверженных соперниц взгляд, полный скуки и превосходства, и, покачивая бёдрами, направилась к выходу. Я шёл за ней, чувствуя на своей спине сотни взглядов. Лира только что наглядно продемонстрировала им разницу между шумной базарной дракой и профессиональной работой. И эта демонстрация была куда убедительнее любых моих приказов или речей.

В шатре было тихо и сумрачно. Я зажёг несколько масляных ламп, их тусклый свет выхватил из темноты мой походный стол, заваленный картами и чертежами. Лира стояла у центральной опоры, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с лёгкой, едва заметной усмешкой.

— Ты довольна? — спросил я, устало опускаясь на свой стул. — Устроила цирк с конями на ровном месте.

— Я? — она картинно удивилась. — Дорогой, я всего лишь навела порядок. Твой… — она на мгновение запнулась, подбирая слово, — … гарем превратился в курятник, полный склочных, глупых куриц. Они мешали тебе работать, создавали ненужное напряжение и были прекрасной мишенью для любого интригана. Я просто показала им их место.

— Их место⁈ — я вскипел. — Ты чуть не покалечила дочь Грома! Ты понимаешь, какие это может иметь последствия⁈

— Последствия? — она рассмеялась, тихим, мелодичным смехом. — Единственное последствие, которое я вижу, это то, что теперь они будут бояться даже дышать в твою сторону без разрешения. Гром? Этот старый сыч сам подставил свою дочь, пытаясь сыграть в свою игру. Он проиграл, теперь он будет тише воды, ниже травы, потому что понял, что с тобой шутки плохи. И не только с тобой.

Она подошла ко мне сзади, положила свои тонкие, но сильные руки мне на плечи и начала медленно их разминать. Её пальцы находили самые напряжённые точки, и я, против своей воли, начал расслабляться.

— Ты слишком много на себя берёшь, Михаил, — прошептала она мне на ухо, её горячее дыхание коснулось моей кожи. — Пытаешься быть и вождём, и мастером, и дипломатом, и нянькой для целой орды. Ты не железный, хотя они тебя так и называют. Ты просто устал.

Её слова были правдой, горькой, неприятной. Я действительно устал от этой бесконечной войны, от политики, интриг, ответственности, которая давила на меня, как многотонная плита. Переворот в герцогстве, новое наступление эльфов, проблемы со снабжением, и вдобавок этот бабский бунт… Всё навалилось разом.

Я откинулся на спинку стула, позволив ей продолжать. Руки лисицы творили чудеса. Напряжение, которое копилось неделями, начало медленно отступать. Головная боль, мой вечный спутник, стала тише.

— Ты мастер не только по части переломов, — пробормотал я, прикрыв глаза.

— У меня много талантов, — её голос стал глубоким, бархатным. — И я готова продемонстрировать тебе каждый из них.

Она обошла стол, остановилась напротив и, взяв меня за подбородок, заставила посмотреть ей в глаза. В их лисьей глубине плясали озорные искорки.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказала она. — По-настояшему, забыть на одну ночь о войне, вождях, чертежах и ворохе проблем. Позволь мне помочь тебе…

И она поцеловала меня. Не так, как раньше, не дразня, не играя. Это был долгий, глубокий, почти отчаянный поцелуй. Поцелуй, в котором была не только страсть, но и сочувствие, и понимание. Она не просто хотела меня, она хотела забрать часть моей боли, моей усталости, разделить со мной мою ношу.

И я сдался. Ответил на её поцелуй, притянул её к себе, усадил на колени. Мои руки зарылись в её шёлковые волосы, вдыхая их пряный, дурманящий аромат. Она обвила руками мою шею, прижимаясь всем телом, и я чувствовал, как её сердце бьётся в унисон с моим.

В эту ночь я впервые за долгое время спал без кошмаров. В эту ночь я позволил себе на несколько часов забыть, что я Железный Вождь, командир и инженер. Я был просто мужчиной в объятиях нежной женщины, которая положила мою голову на свои колени, охраняя мой сон. Женщины, которая, возможно, была опаснее всей армии тёмных эльфов, но в эту ночь была моим единственным спасением.

* * *

Утро встретило меня непривычной тишиной и спокойствием. Впервые за долгое время я проснулся не от рёва горна, призывающего на тренировку, или от скрипа пера Эссена, корпевшего над отчётами, а от солнечного луча, пробившегося сквозь щель в пологе шатра. Лежал, глядя в потолок, и чувствовал себя… отдохнувшим. Тело было лёгким, голова ясной. Рядом, свернувшись клубочком и уткнувшись носом мне в плечо, спала Лира. Даже во сне она сохраняла свою грацию. Лисьи ушки мелко подрагивали, реагируя на какие-то ей одной ведомые звуки.

Я осторожно, стараясь её не разбудить, высвободился из её объятий и сел. Вчерашняя ночь казалась каким-то странным, ирреальным сном, тем более, между нами, ничего такого и не было. Но тепло, исходившее от её тела, и лёгкий аромат её духов на моей коже говорили о том, что всё это было на самом деле. Я усмехнулся своим мыслям. Вот до чего