Четырнадцать - Андрей Готлибович Шопперт Страница 23

— Стоять! Стоять! — заревели в один голос князь Остей и Фрол.

Событие двадцать шестое

Вообще, смотрелось со стороны это должно быть прикольно, десятник Фрол и ещё один ратник, тот, который вчера стоял на воротах, и имени которого Коська так и не узнал, неслись к тринадцатилетнему пацану безоружному, чтобы оттащить его от пусть не очень высокого, но мощного такого мужика с кинжалом.

— С кинжалом? — Касьян приподнял руки, показывая воям, что не собирается вырывать кадык у гостя столичного и повернулся, разыскивая взглядом кинжал.

Мысль о затрофеивании оружия в то время даже не возникла, просто насмотрелся фильмов в будущем, да и умишком своим понимал, что оставлять за спиной врага с оружием нельзя, он обязательно в фильме поднимался и или стрелял в спину, или нож туда сувал. Не на автомате, конечно, не могла такая привычка появиться у Константина Ивановича, не часто ему приходилось с врагами общаться, а именно из-за фильмов, он кинжал отыскал глазами и, увидев его под плечом купца, нагнулся и поднял. Именно в это время и ратники набежали, за локти отволокли пацана от лежащего на полу Тверда. Из носа у того струйкой кровь вытекала. За Фролом и неизвестным воем подошёл к купчине и Язеп, проверил пульс на шее и гоготнул.

— Жив, здоров почти, — он повернулся к князю, — без моей помощи не обойдётся, нос вправлять надо.

— Подойди сюда, ученик, — князь теребил подбородок обросший.

Коську поднесли почти два ратника, за столом поперечным купцы тихо шёпотом переговаривались.

— Бог, говоришь, на твоей стороне? — Остей хмыкнул.

Касьян руками развёл и перекрестился. Князь креститься не стал. А ведь он, похоже язычник, как и Свидригайло сейчас. Там со дня на день в Полоцке бунт будет, люди восстанут, требуя сменить им князя, не захотят язычника князем иметь.

— Два раза ты повалил… не ратник, конечно, но муж здоровый и тяжелее тебя раза в два. Это умение, я видел. Тоже хочу научиться такому. Кто тебя учил, ученик лекаря?

Как объяснить? На китайцев спереть? Далеко. Казачьи ухватки? Так нет ещё никаких казаков в середине четырнадцатого века, да даже пусть в конце. Они лет через сто как минимум появятся.

— Не поверишь, княже, но приснился мне ангел, когда я в бреду лежал головой ударившись. Это, когда тати постоялый двор наш подожгли, и я из полымя сестренку малую доставал. Сорвался тогда на лестнице и головой о камень грянулся. Вот в ту ночь ангел мне и приснился. Посмотрел на меня и сказал, что сироте помочь решил и наделяет он меня разными знаниями и умениями. Так что сейчас и не знал, о том, что так умею, само получилось.

— Не может быть такого! — вскинулся Остей, — Перун бог, а этот… ладно. Может Перун и сделал тебя хельгом?

— Князь… кхм… — Фрол крестился без остановки.

— Ай, не верю я во всё это. А вот откуда у мальца умения воинов, которых и у тебя нет? Видел же, что это не случай, а именно умения, как приёмы боя рукопашного на мечах. Годами учиться надо. А где у него года⁈ Вчерась ещё сиську сосал. Как такое объяснить? Ангел? Да нужны мы богу вашему, ему чем больше людей помрёт тем лучше, души ему людские нужны.

— Это диаволу…

— А Исусу вашему, мол душа в рай попадёт, а кто в раю? Исус ваш в раю. К нему души попадают. Зачем ему? Ай, не время. Тут Перун мальцу воинские умения дал. Ладно, хватит. Вира тебе с купца, ученик, положена. Пять гривен назначаю. Две дядьке твоему пойдут, две Язепу, учителю твоему и одна мне за судилище. Всё, давайте продолжим, а этого отнесите к лекарю, пусть Язеп с учеником им занимаются. Сам сломал нос, сам и починяй.

Голодный после пира, злой на себя за выпендрёж с золотым флорином и ещё более злой за «справедливый» суд князя, Коська вслед за двумя дружинниками и Язепом поднялся на второй этаж детинца в комнаты лекаря.

А вот последующее Коське понравилось.

— Вправляй ему нос.

Как это делают в будущем Константин Иванович видел, он на тренировке в училище неудачно упал и вывихнул руку, его в травмопункт и отправили, а там хирурга не оказалось и его отвезли в городскую больницу, где в приёмном покое принимали пациентов. Перед Константином был мужик с такой же травмой, в драке ему нос свернули. Хирург сунул тому палочку в ноздрю и потянул за неё, а потом пальцами поправил хрящи.

Сейчас, хоть руки и подрагивали чуть от волнения, Коська нашел на столе Язепа подходящую палочку, тот ею зелья мешал, осмотрел на предмет стерильности и сунул Тверду в нос, а потом, как видел сто лет назад и хрен знает сколько лет вперёд, поправил пальцами. И хрящ, как ни удивительно, встал на место.

— Держи и помогай.

Язеп наложил поверх рук парня свои узкие сухие ладони, и они стали окутываться зелёным свечением. И Касьян почувствовал, как иголочки малые стали его ладони покалывать и стекать с них на нос купца.

— Помогай! — рыкнул лекарь на Касьяна.

Хотелось Коське спросить, как, но не время, он зажмурился и стал тужиться, как в сортире, но это не помогало, тогда он представил, как зелёное пламя это стекает с его рук на нос драчливому купцу. И вроде получилось. Хотя.

— Всё. Закончили. Надо сонного отвара ему дать. Молодец, всё правильно сделал. Хорошим лекарем станешь. Нужно только силу тебе растить.

Событие двадцать седьмое

— Иди к себе в дом Касьян, — после того как купца напоили сонным отваром, покачал головой Язеп, — а то этот бугай проснётся и опять к тебе полезет, а уж как про виру в пять гривен узнает, так и вообще осатанеет. Лучше тебе подальше в это время быть.

Коська и пошёл. Дядька стоял на воротах, вид, как в книжках и написано, имел бравый и придурковатый. Осень решила повременить с приходом, и стояла настоящая летняя жара. Солнце пекло, словно это его последняя попытка отстоять у зимы рубежи. Дядька же в кольчуге и шеломе, и понятно, под ними войлочный толстый поддоспешник и войлочная же тюбетейка — подшлемник. Дядьку Савёла в этом во всём распарило, шелом съехал на бок, он ремешок