Реинкарнация архимага 5 - Сергей Александрович Богдашов Страница 16

Не всё же ему меня учить. Есть вопросы, в которых я разбираюсь получше, чем он.

Подготовка нового «каравана» заняла почти неделю. Сложность была не в сборе товаров — составить список и найти нужные вещи в Саратове, через дядю, было делом техники. Сложность была в осмыслении того, «что именно» мы делаем.

Профессор Энгельгардт, погружённый в изучение зелёного порошка и сияющей ткани, напоминал одержимого. Он почти не спал, его записи заполнили уже второй толстый журнал.

— Ингибитор метаболизма подтверждается! — объявил он мне однажды утром, влетая в кабинет с глазами, горящими лихорадочным блеском. — На мышах! Вводил микроскопические дозы. Все жизненные процессы замедляются в десятки раз. Сердцебиение, дыхание, мозговая активность. При этом клетки не повреждаются! Вы понимаете, барон? Это ключ к спасению тяжёлых раненных на поле боя! К длительным путешествиям! К…

Он замолчал, увидев моё выражение.

— К чему ещё, Александр Николаевич? — спокойно спросил я.

Он опустил глаза.

— К возможности… приостановить неизлечимую болезнь в ожидании открытия метода лечения. Или к консервации образцов живой материи. Или… — он взглянул на меня прямо, — к созданию состояния, в котором человек совсем не стареет. Теоретически.

Теоретически. Это слово повисло в воздухе между нами, тяжёлое и соблазнительное. Мы держали в руках не просто «инопланетный товар». Мы держали семя будущего, которое могло прорасти как спасением, так и новой чудовищной формой рабства, или могущества.

— Этот порошок не должен выйти за пределы нашей лаборатории, — жёстко сказал я. — Ни грамма. Ни одной записи. Пока мы не поймём все его свойства и, что важнее, не разработаем абсолютно надёжный способ контроля над ним.

Профессор кивнул, серьёзный и вдруг усталый. Он словно разом сдулся.

— Вы правы. Искушение слишком велико. Сейчас главное — установить диалог. Укрепить канал. Понять их мотивацию. Тогда, возможно, мы получим и… инструкцию по применению.

Новый список «товаров» был иным. Мы убрали всё случайное, всё «на пробу». Каждый предмет нёс в себе определённую идею.

Чертёж паровой машины. Колбы с культурами плесени, и тех же дрожжей. Метроном. Набор резных шахматных фигур из слоновой кости и чёрного дерева.

Наш запрос: — Отдельно, на чистом листе, я с помощью профессора и его красок изобразил нечто вроде схемы. В центре — стилизованное изображение красного «книжного» камня. От него стрелка вела к другому изображению — простейшей схеме электрической цепи, лампочки и магнита. Рядом — второй рисунок: кусок ткани Купола с вопросительным знаком. И третий: знак бесконечности, перечёркнутый стрелкой, ведущей к песочным часам. Идея была ясна: «Объясните принцип энергии в камнях. Дайте образец материала Купола. Дайте знание о управлении временем/метаболизмом (зелёный порошок)».

Это был риск. Прямой вопрос. Но после их щедрой «оплаты» казалось, что они готовы к более содержательному разговору.

На «торги» я отправился один, без сопровождения. Профессор рвался пойти со мной, но я был непреклонен. Если что-то пойдёт не так, мои шансы выжить и вырваться были на порядок выше. Я вёз груз на небольшой телеге, запряжённой одной лошадью.

Погода стоит нынче странная. Безветренная, тихая. Воздух был прозрачным и густым одновременно, будто заряженным статическим электричеством. Купол, как всегда, сиял своим лилово-белым маревом, но сегодня он казался… сосредоточенным.

Я разложил товары на уже привычном «прилавке» из камней. Аккуратно, с почти церемониальной точностью. Чертежи укрепил камешками, чтобы не улетели. Колбы с культурами выстроил в ряд. Шахматы поставил так, как будто партия только начинается. В центр положил лист с нашими вопросами.

Потом отошёл на пятьдесят шагов и сел на складной стул. Ждать.

На этот раз ждать пришлось недолго. Минут через десять воздух над «прилавком» заструился, заплясали световые блики. Из Купола выплыло не одно щупальце, а три. Они двигались синхронно, но каждое словно выполняло свою задачу.

Первое, самое массивное, сразу обвило телегу и… растворило её вместе с лошадью в облаке серебристого тумана. Исчезновение было беззвучным и мгновенным. От всего этого осталась лишь небольшая, аккуратная ямка в земле.

Второе щупальце принялось методично «изучать» товары. Оно не просто касалось — оно сканировало, погружаясь в структуру. Чертежи и гербарий исчезли первыми, будто втянутые внутрь светящейся субстанции. Колбы с культурами оно рассматривало дольше всего, меняя свечение от холодно-белого до тёплого янтарного. Шахматы и метроном исчезли следом.

Третье щупальце сосредоточилось на листе с вопросами. Оно зависло над ним, и его свечение стало пульсирующим, ритмичным. Затем оно коснулось бумаги. Бумага не исчезла. Она… «преобразилась». Знаки, нарисованные краской, начали светиться изнутри собственным, изумрудным светом. Лист стал полупрозрачным и невероятно прочным, как пергамент.

Затем все три щупальца отпрянули назад. Наступила пауза. Длинная. Я сидел, затаив дыхание, чувствуя, как по спине ползёт холодный пот. Они всё забрали. Но где же ответ?

И тогда из Купола, прямо напротив меня, начало вытекать нечто новое. Не щупальце, а скорее… ручей. Поток густой, серебристо-серой субстанции, похожей на жидкий металл или ртуть, но движущейся с умной, целенаправленной медлительностью. Этот поток растёкся по земле, обходя «прилавок», и начал формировать объекты.

Первый объект вырос прямо из земли. Это был не камень, а нечто вроде кристаллического гриба или маленького, приземистого обелиска. Его поверхность была не гладкой, а исчерченной мельчайшими, постоянно меняющимися узорами — точь-в-точь как схемы на наших чертежах. От него шло сильное, вибрирующее энергетическое поле. Это был не артефакт. Это был… учебник. Материальный ответ на первый вопрос. Принцип, воплощённый в материи.

Рядом ручей сформировал второй объект — небольшой слиток, неправильной формы. Он был цвета тумана и казался одновременно твёрдым и текучим. Образец материала Купола. Третий запрос — о времени — остался без видимого ответа. Но зато из потока выделилась и покатилась ко мне небольшая сфера, размером с апельсин. Она была прозрачной, а внутри неё плавало что-то вроде клубящегося звёздного тумана.

И последнее. Ручей отполз в сторону и оставил на земле несколько предметов, явно «сделанных» из переработанных наших же товаров. Деревянные шахматные фигуры теперь были слиты воедино, образуя сложную, абстрактную скульптуру, в которой угадывались и бывшая ладья, и конь, и пешка, но преобразованные в нечто новое и гармоничное. А на месте колб с культурами лежали три небольших, пульсирующих мягким светом «семени» непохожие ни на