Бесконечное пламя - Ребекка Росс Страница 13

Сидра на всякий случай старалась не трогать ладонь Роудины, но внимательно ее рассмотрела и записала все симптомы, которые та могла припомнить. Рука часто болела, пальцы немели. Подвижность была нарушена, но это могло быть из-за того, что кисти отекали. В последнее время у старушки участились головные боли, а несколько дней назад расстроился живот.

– Думаешь, ты сумеешь меня исцелить, Сидра? – спросила крофтерша. Она спрашивала сурово, но Сидру было не провести. Роудина не хотела тешить себя ложной надеждой.

Сидра отложила перо.

– Начистоту? Не знаю, Роудина. Но я сделаю все, чтобы тебе помочь, чтобы остановить болезнь и облегчить твое состояние. – Она порылась в корзине, доставая пузырьки с домашними целебными и укрепляющими снадобьями. На них были бирки с именем другого пациента, но Сидре хотелось, чтобы Роудина поскорее начала что-то принимать.

Она написала, что нужно делать, и вырвала листок из своей тетради.

Роудина вздохнула, снова спрятав пораженную руку под шаль.

– Спасибо тебе.

– Я зайду навестить тебя завтра утром, – сказала Сидра. – Но если я понадоблюсь тебе раньше, позови меня с ветром.

Крофтерша кивнула, а потом изогнула бровь.

– Наверное, ты хочешь сама посмотреть на сад?

– Хочу.

– Я так и думала. – Роудина указала на заднюю дверь. – Он сразу за огородом. Только, пожалуйста… осторожнее, Сидра.

* * *

Сидра стояла перед пораженным порчей садом в полном одиночестве, не считая мяукающей кошки и северного ветра. Она разглядывала деревья, и ей казалось, будто они тоже смотрят на нее, пока она примечала вздувшиеся наплывы на яблонях, дрожь веток на ветру, покрытые пятнами плоды, сочившуюся смолу, тронутую гнилью.

Первое, о чем она подумала: не связана ли порча с отъездом Адайры. Восток отказался от нее и поплатился за это. Сидра гадала, вдруг именно пребывание Адайры в клане Тамерлейнов поддерживало шаткое равновесие на острове. Вдруг оно нарушилось, как только наследница перешла границу кланов? Или вдруг Тамерлейнов наконец постигло наказание за присвоение того, что принадлежало другой части острова? Они забрали Адайру и без зазрения совести воспитали ее как свою, так же запросто, как Брекканы зимой совершали набеги на Восток.

Но увидев порчу своими глазами, Сидра поняла, что уже встречала ее, в другом месте. Тогда это было больное дерево – Сидра почувствовала страдания древесного духа, который истекал фиолетовым и золотистым соком. Она потянулась, чтобы успокоить его, но сама земля приказала ей остановиться.

Значит, порча появилась не сейчас. Она таилась на острове с середины лета, еще до отъезда Адайры, но какие-то недавние события усугубили ее. На Востоке могли пострадать и другие места, другие деревья, от которых могут заразиться люди клана.

Торину нужно сделать официальное объявление.

Сидра попятилась, собираясь уходить. Налетел ветер, обдав обжигающим холодом, бросив пряди волос ей в лицо и срывая шаль. Она поскользнулась, наступив сапогом на что-то мягкое, но удержала равновесие. Нахмурившись, Сидра посмотрела на высокую траву, подтянула подол и приподняла ногу, чтобы лучше разглядеть.

В лучах утреннего солнца блеснуло гнилое яблоко. Оно размазалось по левой подошве, превратившись в фиолетово-золотистое пятно с извивающимся червяком. Сидра глядела на свой сапог в оцепенении, будто окаменев. Она не могла понять, как гнилой плод подвернулся ей под ногу, ведь подходила очень осторожно. Вокруг была лишь трава да кошка, которая умчалась обратно в огород.

Сидра аккуратно очистила подошву с помощью граблей, которые Роудина предусмотрительно оставила в сторонке, чтобы сгребать гнилые фрукты к стволам, не наступая под деревья.

На подошве остался только легкий золотистый след. Сидра поняла, что ей придется идти домой босиком и немедленно сжечь сапоги на костре. Сначала такой план показался излишней предосторожностью, и она попыталась спокойно поразмыслить.

Она не дотрагивалась до плода, как Роудина. С ним соприкасалась только подошва, но Сидра начала сомневаться, не так ли вышло с Хэмишем. Вдруг порча просочилась сквозь кожу его сапог.

– Успокойся! – прошептала Сидра, снимая обувь и стараясь не касаться подошвы.

Она пошла по дороге, сожженная солнцем земля грела ее босые ноги. Она ускорила шаг, на сгибе локтя у нее покачивалась корзина, а в руке болтались сапоги.

«С тобой ничего не случится».

4

Адайра стояла в побитой ветрами лачуге, глядя на мертвое тело, распластавшееся на полу.

Стул был перевернут, как и миска с жидкой кашей. Разлившееся по полу содержимое вперемешку с кровью привлекало мух, залетавших через трещины в стенах мазанки. С низких балок свисали пучки трав, оставлявшие пыльные клочки на заплетенных в косы волосах Адайры. Долгое время в комнате был слышен только треск огня на брикетах торфа в очаге. Ставни были закрыты от ветра, и в доме стоял мрак, даже в полдень. Однако на Западе солнце редко припекало сквозь облака.

Холод пробрал Адайру до самых костей, и она поежилась.

Несмотря на темноту, ей было видно, что покойник был худым и седым, а его одежда заношена до дыр. Руки у него были вывернуты под причудливым углом, а заколдованная синяя тартановая накидка, завязанная на плече, защищала грудь, но открывала шею. Кровь, вытекшая из перерезанного горла, давно засохла круглой лужей вокруг него и была цвета вина в зимнем свете.

Адайре хотелось отвернуться. «Отвернись!» – подсказывало ей сердце, но взгляд по-прежнему был прикован к телу. Ей уже приходилось видеть страшные раны и смерть, но она ни разу не оказывалась в комнате, где совершилось убийство.

Иннес Бреккан что-то говорила. Ее голос был низким и хриплым, как гул пилы, врезавшейся в сырую древесину. Лэрд Запада не показывала своих чувств, неизменно сохраняя выдержку – она была холодной, сдержанной загадкой. Но прожив с ней четыре недели, Адайра научилась кое-что различать по голосу матери: Иннес страшно устала, словно давно не спала, и ничуть не удивилась, узнав, что на ее земле кого-то зарезали.

– Оружие было зачарованным, Рэб? – спросила Иннес. – Если да, можешь сказать, какое именно?

Не такой вопрос Адайра ожидала услышать от матери первым. Но девушка выросла там, где зачарованное оружие было редкостью. Немногие кузнецы клана Тамерлейнов были готовы поплатиться за колдовство. На Западе же такое оружие имелось почти у каждого взрослого Бреккана.

Рэб Пирс присел, чтобы повнимательнее рассмотреть тело. Его доспехи заскрипели, а синяя тартановая накидка собралась в складки на груди, когда он вытянул руку. Ему только что исполнилось двадцать пять лет, и, несмотря на мускулистое тело, щеки у него были по-юношески округлые. Соломенные волосы были коротко острижены.