Натиск - Марцин Подлевский Страница 13

Они прошли через разветвленный коридор со старым корпусом разбитой Машины, на которую Единственный взглянул с легкой ностальгической улыбкой. Гуманоидный, вероятно, третьего поколения механизм давно был мертв, а его батарея разряжена, но Антенат присел рядом и коснулся металлического корпуса. Машина задрожала и внезапно подняла ржавые захваты. Цилиндрическая, тонкая голова загорелась потрескавшимися лампочками.

Эрин вздрогнула: запуск старого механического трупа выглядел гораздо более реальным, чем выход из состояния стазиса.

— Хозяин… — прохрипел механизм компьютерным голосом. — Хозяин…

— Попозже, Помс, — сказал Единственный и отнял руку. Машина задрожала и снова погасла.

— Что это было? — пробормотал Месье, но Антенат не удосужился ответить. Поднялся.

— Слева главная прогулочная зона и механическое подземелье, — сказал он. — Пока что пойдем направо, в камеру рулевого механизма и коридор на мостик. Но подземелье нас тоже интересует. О нем чуть позже. А поскольку мы скоро разделимся, небольшая информация. Во-первых, не пытайтесь сбежать. Я позволил себе использовать новые коды доступа на прыгуне. Кстати, всё программное обеспечение нужно заменить из-за вашего… вируса, — добавил он, имея в виду импринт Миртона. — Больше вреда, чем пользы. Во-вторых, при любой попытке побега кого-либо из вас я убью остальных. Надеюсь, это понятно.

Никто не подтвердил и не возразил. Антенат удовлетворенно кивнул головой.

— Хорошо, — сказал он, поворачивая направо. — Входите, — приказал он, и они последовали за ним, все еще немного ошеломленные предупреждением.

Следующее помещение не напоминало ни одно из тех, что они видели ранее. Высокая, украшенная полумеханическими рельефами стена была полна рычагов, переключателей и кнопок. Внизу виднелись черные экраны мониторов, в которых еще гудела энергия, вызванная Лемом, и выдвижные, на первый взгляд простые клавиатуры доступа.

— Не стоит смотреть, — заметил Антенат, небрежно махнув рукой в сторону барельефов. — Напрасная трата времени. Большинство представленных здесь рас уже не существуют. Часть я уничтожил сам, вместе с обитаемыми ими системами, другие вымерли задолго до создания этой резервной диспетчерской. В любом случае, симпатичные украшения. Месье?

— Да? — прохрипел механик.

— Начнем отсюда. Вместе с Грюнвальдом, Тански и Хакл снимите крышки здесь… и здесь. И вот тут. — Он показал. — Должно быть легко, если вы сорвете часть креплений, большие фрагменты запоров, наверное, рассыпятся от старости.

— Что мы там найдем? — сухо спросил Миртон.

— Кристаллы памяти. Похожи на ваши Галактические Кристаллы, вы их легко узнаете. Они примерно такого же размера и цвета. Часть из них светится изнутри. Выньте их в первую очередь, вместе с теми, которые имели несчастье разбиться. Остальные мелочи я покажу вам лично. Их много не будет, но приступайте к работе. У нас мало времени, а вас еще ждет подземный механический цех. Вайз? — обратился он к девушке, которая, думая, что ей предстоит та же работа, уже подошла к стене. — Ты это не трогай.

— А что мне…

— То, что обычно, — ответил он веселым тоном, который вызвал у нее ледяной озноб. — Иди за мной.

***

Как она и предполагала, он вел ее к Гробнице.

Он, похоже, не беспокоился о том, что оставил остальных членов экипажа одних. Может, был уверен, что угроз будет достаточно? А может, думал, что они не оставят ее одну? В последнее она очень хотела верить, но не была в этом убеждена. По крайней мере, что касалось Тански. Она чувствовала, что компьютерщик без колебаний пожертвовал бы ею. В этом плане он казался даже хуже Месье. И хуже…

Джареда.

Нет, она не будет думать о Джареде. Имя Машины, на которое он когда-то согласился, теперь ничего не значило. Она не понимала, почему, но это ее задело. Он предпочитал называть себя Единственным. Она помнила его другим. Но что-то изменилось… может, из-за того, что произошло между ней и Машиной, и осознание этой перемены осталось. Она чувствовала ее в себе, как холодный шип.

Но была ли это только перемена?

Она чувствовала еще что-то. Нечто, что дошло до нее слабой волной в первый день работы с Грюнвальдом, когда она должна была поселиться на «Ленте». Холод. Иней. Ощущение усилившегося холода. Она чувствовала его даже через скафандр. Здесь что-то произошло. И это что-то имело много общего с холодом, который она чувствовала на прыгуне.

— Мы на месте, — объявил тем временем Антенат. Они остановились перед огромным люком, венчающим широкий проход. — Приготовься.

— К чему?

— К тому, что увидишь, — ответил он и коснулся поверхности люка.

По коридору пронесся тяжелый, машинный стон, и Пин задрожала. Звук напоминал тот, который они услышали, когда оживала старая, сломанная Машина, лежащая в коридоре.

— Готово, — сказал Единственный, и люк раздвинулся, открыв огромный, разрушенный зал, заполненный мумифицированными останками Машин, людей и оборудования. — Иди за мной.

— Но…

— Иди за мной, Вайз, — повторил он, и, кажется, впервые в его голосе прозвучало что-то похожее на просьбу. — Я не хочу оставаться здесь один.

***

У Миртона Грюнвальда не было никакой серьезной идеи.

Вместе с Хабом, Месье и Хакл он вынимал кристаллы памяти, работая как Машина: быстро и методично. Он не обсуждал с остальными будущие стратегии. Он прекрасно знал, что произойдет и чем это закончится. Шанс был у них в руках, но это был шанс, о котором говорил Тански. Пожертвовать Пинслип Вайз. Антенат пошел с ней на мостик или как он там это назвал. Он оставил их.

Второй шанс для побега мог не представиться.

Так что они могли сбежать, если бы оставили Вайз. Это была заманчивая идея. Достаточно бросить все и бежать в «Ленту» со всех ног. Возможно, импринт, все еще присутствующий в компьютерных недрах корабля, смог бы запустить его и вырвать из-под власти Единственного. Если возможности Антената действительно ограничены, то был шанс, что они добьются успеха. Побег казался разумным… если пожертвовать Пин. Она ведь не сбежит вместе с ними.

Он все равно нас убьет, подумал он, и эта мысль засела в его мозгу, как мантра. Рано или поздно он это сделает. Какая разница. Так почему бы не поставить все на одну карту?

Потому что Единственный не убьет Пинслип Вайз. Он не сделает