Фантастика 2026-49 - Ирина Николаевна Пименова Страница 122

Эак отсек наконечник пики своего противника и, без сомнения, прикончил бы его следующим ударом, но сквозь рычанье и крики впереди сумел уловить шум наверху. Он посмотрел туда, где над крутыми склонами ущелья синело небо… и мгновенно нырнул под брюхо своего пляшущего урра.

С обеих сторон, перевалив через гребни, катились на него на приседающих, визжащих, ревущих уррах размахивающие мечами всадники. Миг — и они уже на дороге. Все мастерство Эака оказалось бы бесполезно перед столь сокрушительным ударом. Но налетевшие сверху не сумели справиться со своими уррами, взбешенными ревом сородичей из первого отряда, рвущими друг друга. Боевой урр очень легко впадает в неистовство в бою. Один из зверей рванул клыками урра Эака. Тот завизжал, лязгнул челюстями, завертелся на месте, но его обидчик был уже в пяти минах, и клыки укушенного впились в ближайшее — плечо одного из всадников.

Вряд ли кто из нападавших сверху понял, куда пропал Эак. А если и понял — было не до Эака.

Волна, хлынувшая с левого склона, опередила правую. Поэтому урр аргенета оказался оттесненным влево. Это было очень сильное животное, ему удалось устоять на ногах. Вися под горячим пятнистым брюхом, Эак видел множество лап, взметающих дорожную пыль. На расстоянии вытянутой руки от него висел мертвый воин с начисто оторванной рукой, дальше бился, пытаясь встать, упавший урр, но лапы других прижимали его к земле, оставляя на пыльной шкуре кровавые следы когтей. Урр, лежа, рвал их клыками.

Место под брюхом было самым безопасным в этом побоище, но аргенет понимал: если он хочет спастись, сейчас самое время.

На расстоянии шести минов от него начинался правый склон ущелья. Шесть минов — восемь пар когтистых лап. Но Эак рискнул. Обрезав седельный ремень, он упал наземь, проскользнул под брюхом ближайшего урра и вынырнул сзади от второго. Едва его голова и плечи протиснулись между крупом животного и стеной, урр, извернувшись, попытался схватить человека. Но, сжатый со всех сторон, не смог дотянуться. Собственный его всадник был мертв: истек кровью из разорванного клыками бедра. Эак взобрался на широкий зад урра, оттуда — на спину распростертого на спине урра человека и, оттолкнувшись, прыгнул на склон ущелья.

Стелющийся кустарник и жесткие пучки травы мгновенно изрезали его руки. Сапоги для верховой езды скользили по ним. Но, помогая себе мечом, Эак упорно карабкался вверх. И, пока аргенет не одолел половину склона, никто не обращал на него внимания. Воин надеялся, что ему удастся уйти незамеченным. Но он забыл о собственном эскорте.

Начальник сенты сразу сообразил, чем закончится дело. Сразу, как только пронзенный копьями урр упал под ноги скачущих животных. А сообразив, приказал своим солдатам держаться подальше от свалки. Он видел, как Эак спрятался под брюхо урра. Но ожидал, что аргенет останется там, пока все не успокоится. В любом случае у него не было возможности вмешаться. И приказа вмешаться тоже не было. Сотнику было велено довести Эака до ущелья, отрезать ему путь назад и все.

Следуя приказу, сотник должен был позволить аргенету уйти, когда увидел его взбирающимся наверх. Но начальником сенты овладел гнев. И он не мог позволить хитрому северянину удрать, когда из-за него погибло столько конгаев.

Эак уже почти достиг верха стены, когда сквозь вопли и рычание услышал пронзительный крик начальника сенты. Эак оглянулся. Его эскорт, понукая урров, пытался взобраться наверх, но животные, подпрыгнув на шесть-семь мин, съезжали вниз. Никто из конгаев не догадался спешиться. Эак достиг края оврага и приготовился к схватке, но, к его удивлению, наверху никого не было. Эак бросился к зарослям сотты. «Если все начальники Конга так же умелы, — подумал он, — непонятно, почему мы потеряли эту провинцию?» До ровных рядов сотты ему оставалось не более двухсот минов. «Два умело укрытых арбалетчика… Ну четыре, учитывая, что охотиться придется на меня…» — подумал Эак. Нет, это была весьма странная история! И почему его не прикончили, пока он спал под сантаной? Куда как проще!

Эак достиг кустарника, когда позади раздался топот клангов. Он оглянулся и едва не вскрикнул от радости — его догонял одинокий всадник. Начальник сенты.

Эак остановился и повернулся к преследователю: ничто так не привлекательно для всадника, как затылок убегающего врага. То, что аргенет не попытался спрятаться в кустарнике, настолько удивило сотника, что он придержал животное и потерял единственное преимущество — скорость. Попытайся он грудью урра сбить Эака, тот вынужден был бы отскочить в сторону и попасть под удар меча. Аргенет шагнул вперед и издал крик, которому его выучил Биорк: тонкий ужасающий вой, от которого любой урр теряет самообладание.

Животное сотника было отлично вышколено. Урр не встал на дыбы, не ускакал прочь, а лишь зарычал и попятился, понукаемый всадником, но не в силах совладать с собственным ужасом. Эак бросился к нему. Сотник взмахнул мечом, и белый клинок встретился с дымчатым конгским лезвием. Одновременно с этим тонкий кинжал Эака, проткнув бедро сотника, разрезал артерию. В пылу схватки конгай даже не заметил раны. Он рубанул Эака еще раз, промахнулся, завертелся вокруг на рычащем урре, пытавшемся сначала схватить Эака, но получивши от него по носу, оставившего эти попытки. Эак уворачивался от меча сотника и выжидал. Он видел, что пятнистая шерсть на боку и светлый мех на брюхе урра уже пропитались кровью наездника. Эак не слишком торопился, но и особенно медлить ему не стоило: несколько солдат выбрались из оврага и бежали к нему. Эаку нужен был урр. И он получил его! Сотник покачнулся в седле, его рука с мечом повисла, меч вывалился из нее, и аргенет схватил конгая за поясной ремень, одновременно двинув кулаком по морде зверя, снова попытавшегося укусить. Сотник вывалился из седла. Прежде чем испуганный урр успел отпрянуть, Эак взлетел на его спину. Взмах — поясной ремень лопнул, и сотник тяжело упал на траву. Эак сжал колени, и урр быстрей стрелы помчался вперед. Раненый командир — вот все, что досталось подбежавшим солдатам. Десятник злобно выругался: урр сотника был одним из лучших в Ангмаре. Попробуй догони его!

* * *

— Это ты, Хуран?

— Я, кенсит.

— Что девушка?

— В грезах, кенсит. Она приняла слишком много.

— Брюхо Хаома! Когда, ты