Фантастика 2025-166 - Августин Ангелов Страница 107

Молотов и Ворошилов снова закивали, соглашаясь. Иосиф Виссарионович по-прежнему тихонько спал, и наше маленькое совещание на ногах возле его кровати, похоже, никак ему не помешало. Я повернулся к врачу и медсестре, строго спросив у них:

— Надеюсь, вы понимаете, что сейчас явились свидетелями совершенно секретных разговоров? Документы о неразглашении уже подписывали, или мне прислать человека, чтобы взял у вас подписку по новой?

— В этом нет необходимости, товарищ Менжинский. Весь наш медперсонал имеет действующий допуск. В стенах нашей клиники мы много чего уже видели и слышали. У нас же пациенты только определенного уровня… Но, все секреты здесь навсегда и остаются. Поверьте, останутся и на этот раз, — заверил меня доктор Лев Левин за себя и за медсестру.

Я кивнул ему и вышел из палаты, а Молотов и Ворошилов покинули помещение следом за мной.

Глава 29

В коридоре клиники уже дожидался своей очереди проведать Сталина не только комендант Петерсон, а и другие, гораздо более высокопоставленные лица. Я сразу узнал Рыкова, а рядом с ним сидел Бухарин. И я тут же смекнул, что вот этих двоих тоже нужно срочно перетягивать на свою сторону. Рыков, как председатель Совнаркома, мог повлиять на слишком многое. И, если он не будет на моей стороне, то может легко саботировать все решения. Да и Бухарин в этой сложившейся ситуации приобретал немалый вес, даже не как председатель Коминтерна, а как главный редактор газеты «Правда»! Поскольку в СССР еще нет телевидения, да и радиовещание пока не развито должным образом, центральная пресса имеет немалую власть над общественным сознанием. И стоит мне рассориться с Бухариным, как он такими помоями обольет, что потом не отмоешься! К тому же, следовало сразу выработать единую информационную политику в связи с покушением на Сталина. Ведь долго скрывать этот факт не получится!

Глядя на Рыкова и Бухарина, я не знал, с чего начать разговор с ними, не решаясь сказать прямо, что с этого момента я замещаю генсека. Но, за меня это сделал Молотов, без обиняков заявив, едва все поздоровались друг с другом:

— Только что при мне и при Ворошилове товарищ Сталин назначил своим преемником на посту товарища Менжинского. Именно он возглавит всех нас до того момента, как товарищ Сталин выздоровеет.

— Хм, это весьма неожиданно, — проговорил Алексей Рыков, окинув меня оценивающим взглядом. Потом добавил:

— Впрочем, сейчас такой момент, когда необходимо навести порядок твердой рукой. А вы, товарищ Менжинский, по-моему, на это способны лучше других. Посему я не стану возражать.

— А я возражаю, поскольку товарищ Менжинский даже не входит в состав Политбюро! — воскликнул Бухарин.

— Это не помеха. Нам ничего не мешает оформить его вступление в наш коллектив единомышленников, — заметил Молотов.

Ворошилов, как обычно, кивнул, соглашаясь с ним. Но, к моему удивлению, кивнул не только он, но и Рыков. И я про себя отметил, что Алексей, похоже, тоже выбрал мою сторону. Бухарин же остался в меньшинстве, но я знал, что в меньшинстве он оставаться надолго совсем не любил, имея свойство менять свое мнение в зависимости от обстоятельств. Потому я не слишком волновался на его счет, тем более, не собирался на него давить. Мне просто нужно было перетянуть всех остальных членов Политбюро на свою сторону как можно скорее. И я надеялся, что большинство из них будет за меня. Вот только навалились и другие дела, не менее срочные. Пришлось сказать:

— Прошу меня извинить, я должен сначала навести порядок у себя на Лубянке. А потом предлагаю провести в Кремлевском дворце совещание со всеми членами Политбюро. Как вы думаете, товарищ Молотов, смогут ли они собраться для принятия важных решений к двум часам дня?

— Думаю, что успеют, если я объявлю сбор прямо сейчас, — кивнул секретарь ЦК. И, посмотрев на часы, он отметил:

— Сейчас еще только без четверти десять.

— А что же с комиссией по расследованию? — встрял Петерсон.

— Считайте, что ее сформировали уже в составе вас, меня и товарищей Ворошилова и Молотова.

— Так сформировать комиссию мало. Надо же и расследовать злодеяние! — воскликнул комендант Кремля, которому, разумеется, хотелось побыстрее спихнуть с себя ответственность за произошедшее, потому он так усиленно и настаивал на формировании комиссии со своим участием. Ведь кто же станет члена комиссии по расследованию обвинять, по крайней мере, публично?

Я сказал ему:

— Не волнуйтесь, товарищ Петерсон, мои люди, которые приехали вместе со мной в Кремль, сразу же начали расследование по моему приказу. И сейчас, прежде, чем отправиться на Лубянку, я еще раз переговорю с ними. А вы, пожалуйста, оказывайте им всяческое содействие в мое отсутствие.

Он кивнул, а я вышел вместе с Ворошиловым и уже на лестнице проговорил ему тихо на ухо:

— А к вам, как к военачальнику, у меня есть секретный разговор, если не возражаете.

— Я слушаю вас внимательно, — так же тихо проговорил наркомвоенмор.

— Сейчас я дам кое-какие указания своим людям, а после хотел бы, чтобы вы срочно сопроводили меня в штаб к Буденному для обсуждения положения и дальнейших действий, — сказал я.

— Но, вы же только что публично объявили, что сперва поедете на Лубянку, — удивился Ворошилов.

— Будем считать, что это военная хитрость. Введение противника в заблуждение, — объяснил я.

— А кто по-вашему противник? Бухарин, что ли? — не понял наркомвоенмор.

Я объяснил подробнее:

— Не обязательно. Хотя и не исключено. Если предположить, что троцкистский мятеж имеет своих сторонников даже на самом верху вертикали власти, то и не следует пока делать того, что публично объявлено. Война — это искусство обмана, так, кажется, сказал один китайский стратег древности? Потому супостатов следует запутывать ложными посылами. Иначе личная безопасность может пострадать, как уже случилось с товарищем Сталиным.

— Вы полагаете, что и на вас могут покушаться? — спросил Ворошилов, внимательно выслушав меня.

— Полагаю, — кивнул я. И добавил:

— Время сейчас такое неспокойное, сами видите. Враги распространились прямо изнутри. Идет настоящая война на невидимом фронте. Расслабляться нельзя. Кто враги, а кто друзья даже не совсем понятно. Пока порядок не наведем, никто не застрахован от покушений. Ни я, ни вы. Так что советую отнестись к происходящему со всей серьезностью