Кавитри - Аман Дж. Беди Страница 10

Кави сунула недоеденный початок в карман. Если она сейчас погибнет, то в следующей жизни найдет этого бенчода[9] и сама переедет его на телеге!

Она рванулась к старику, ухватила его за руку. И охнула: нога, поехав, застряла в той же трещине, что и трость сахиба. Громко хрустнуло, резкая боль ослепила, словно вспышка, от адреналина захватило дух. Нога от ступни до лодыжки онемела.

Сахиб потрясенно таращился на нее снизу вверх.

Зарычав от бессильной ярости, Кави бросила его руку и схватила за шиворот. Опираясь на застрявшую ногу, развернулась на месте и, крякнув, выпихнула старика на обочину.

Рикша с визгливым скрипом неслась на нее. Водитель заметил, вывернул руль, ударил по тормозам. Непристегнутый школьник полетел-таки вперед и врезался в затылок водителю. Того швырнуло лицом на руль, в центр которого был вставлен острый рог.

Кави наконец выдернула ногу из трещины, еле удержав равновесие. И, раскрыв рот и выпучив глаза, глядела, как машина кренится, потом выравнивается. Как летит и на всем ходу врезается боковым зеркалом ей в…

Глава 5

Звенящая тишина. Пахнет дождем. Бельевая веревка провисла под тяжестью мокрой одежды.

Чьи-то пальцы касаются волос, дергают, разбирают на пряди.

– Повернись.

Кави повернулась. И взглянула в отцовские глаза, гораздо более светлые, чем у нее. И все же их цвет не позволял сомневаться в его происхождении. Она нетерпеливо заерзала. Место было незнакомое, и хотелось поскорее тут все осмотреть.

– Стой спокойно.

Отец макнул большой палец в лакированную коробочку и провел ровную карминовую полосу по лбу Кави, от переносицы до самой линии волос. Улыбнулся, и половина его лица от скулы до нижней челюсти стала осыпаться прахом.

– Аппа?

Отец продолжал улыбаться как ни в чем не бывало.

– Аппа? – Кави отступила назад.

Неживая улыбка так и застыла на лице. Черты дрогнули, стали меняться. Исчезла щетина, нос стал тоньше, брови – ровнее, ресницы удлинились. Еще удар сердца, и Кави увидела перед собой женщину, чье лицо полностью повторяло ее собственное. По щекам у женщины текли слезы. Губы, дрожа, разомкнулись и прошептали:

– Беги.

И макушка ее головы стала проваливаться внутрь.

Кави закричала.

Подбородок лопнул, забрызгав Кави ошметками плоти. Глаза, что светились такой теплотой, вывалились из глазниц. Некая сила, невидимая, но страшная, снова и снова лупила женщину по лицу, пока не раздробила череп полностью.

Но она не упала. Только качнулась, слегка коснувшись Кави, и изящным, как у танцовщицы, движением руки швырнула ее в…

…тоннель. Хочется пить. Как же невыносимо хочется пить! Но эту воду пить нельзя – аппа запретил, потому что там кровь. Волдыри на ногах полопались, испятнали камни ярко-алым. Но она все равно идет. И не плачет – все слезы остались там, в Этуране. Как и все ее игрушки, друзья и…

Кави нахмурилась. Что-то было не так. Разве камни бывают такими мягкими? И откуда этот свет? Он повсюду, но где его источник?

Она остановилась.

Своды тоннеля, тяжко вздохнув, стали сходиться. Кави побежала.

Свет померк, словно ушел по спирали куда-то далеко вперед. Стены все сжимались, теперь можно было только ползти на четвереньках. И Кави ползла изо всех сил.

Надо выбраться. Туда, на свет.

Стены почти сомкнулись, заставив ее лечь на живот. Она бессильно залепетала что-то и, последний раз рванувшись, выползла на…

…желтый свет прорезал мрак, осветил чистый беленый потолок. Лысый старик дубасил кого-то позолоченной тростью.

– Безмозглый чутия! Я за что тебе плачу?

– Но сахиб, на нее не действует… Ай!

– Как это «не действует»? Что ты несешь?

– Сахиб, умоляю! У нее всего лишь сотрясение мозга, оно пройдет.

Тот, которого били, шагнул назад, задел ногой большое красное ведро. Оно опрокинулось, и оттуда вывалились дохлые крысы.

– Ты целитель или кто? – бушевал старик с тростью.

– Да, сахиб…

– Заткнись!

– Но вы…

Старик замахнулся и швырнул трость в целителя. Попал прямо в лицо.

– Сахиб, пожалуйста, послушайте! – взмолился тот, потирая лоб. – Я все объясню!

– Так и быть, слушаю, – проворчал сахиб, наклоняясь за тростью.

– Благодарю, сахиб! – выдохнул целитель, украдкой проверяя, нет ли на пальцах крови.

– Поймите, я вовсе не отказываюсь ее лечить! Но дело в том, что я просто не в силах ей помочь… нет, прошу, не надо! – Он выставил вперед руку. Сахиб снова двинулся на него с тростью наперевес.

– Поверьте, я пытался! Но эта девушка, она… она…

Шею целителя как будто свело судорогой, плечи напряглись. Он медленно повернулся лицом к Кави, и по спине у нее забегали мурашки.

Крысы, валявшиеся у его ног, начали конвульсивно подергиваться, потом вскочили. Он поймал одну и легонько ткнул пальцем, не отводя глаз от Кави. Шишка у него на лбу разгладилась, крыса перестала шевелиться. Он отбросил трупик, и сородичи всем скопом набросились на него, не дав даже упасть.

– Ты что творишь? – прохрипел целитель, надвигаясь на Кави.

– Я? – пискнула та, вжавшись в стену.

– Ты, – кивнул он, усаживаясь на корточки. – Вообразила, что у тебя есть выбор?

Кави глянула на сахиба – тот стоял неподвижно, сжимая в руке трость. На лице застыла гримаса гнева. Кави попыталась сглотнуть комок в горле. Нет, это все не взаправду. Такого просто не может быть!

– Не гляди на старика, он тебе не поможет. – Целитель придвинулся ближе, и девушка отпрянула. – Заруби себе на носу, тэму: тело, в котором ты живешь, уже выбрало за тебя. У него есть прошлое, которое нельзя изменить. И ты заперта в нем, проведешь в нем всю жизнь, а потом умрешь. И тебя забудут, как и весь ваш проклятый народ.

– Нет, – прошептала она.

Он ударил ее наотмашь по лицу.

В ушах зазвенело. Кави подвигала челюстью. Почему он ее бьет? За что? За что так ненавидит, хотя они даже незнакомы?

Целитель схватил ее за волосы и вмазал лицом в чистую беленую стену.

– Видишь, – сказал он, – ты опять пытаешься сделать выбор.

Он не отпускал. Перед глазами все закрутилось, они начали закатываться.

– Еще раз спрашиваю. Ты.

Хрясь лицом в стену.

– Меня.

Хрясь.

– Поняла?

Хрясь.

Каждый удар болезненно пульсировал в глазах. Кави собралась с силами и раскрыла их, хрипло выдохнув.

Глава 6

Рыжие солнечные лучи пробивались сквозь занавеску. Кави лежала на спине, головой на чем-то мягком. Попробовала шевельнуться. Нет, слишком тяжело. Перевела затуманенный взгляд на огромное окно. Ветерок едва шевелил тонкую ткань.

Как тихо.

Ни криков,