По прозвищу Святой. Книга 4 - Алексей Анатольевич Евтушенко Страница 9

Все кинулись обниматься и поздравлять друг друга.

— Товарищи! — продолжил тот же голос некоторое время. — Есть предложение! Чего мы сидим по своим комнатам, как не родные? У меня патефон есть, пластинки. Я сейчас вынесу его на третий этаж, в вестибюль, который перед кухней, и давайте танцевать! Приходите, кто хочет. Только сразу предупреждаю — закуска и выпивка с собой! А столы можно на кухне взять, чтобы из комнат не тащить.

Предложение было поддержано с большим энтузиазмом, и все повалили обратно в общежитие.

Через десять минут на третьем этаже заиграл патефон, и звуки пасодобля [1] «Рио-Рита» произвели не меньший эффект, чем сказочная дудка гамельнского крысолова. Празднование Нового тысяча девятьсот сорок второго года началось по-настоящему.

[1] Испанский танец, имитирующий корриду.

Глава четвертая

— Разрешите войти?

Генерал-майор Малеев Михаил Фёдорович загасил папиросу и поднял голову от карты.

В конце декабря прошлого года его третья кавалерийская дивизия «за проявленные героизм, отвагу и мужество личного состава, организованность и умелое выполнение боевых заданий» была удостоена почётного звания «гвардейская», получила новый войсковой номер и была преобразована в пятую гвардейскую кавалерийскую дивизию.

Но легче не стало.

После тяжёлых боёв под Москвой, когда враг был отброшен от стен столицы, дивизия получила подкрепления и была переброшена южнее, на Орловское направление. Штаб дивизии располагался в недавно освобождённом и почти полностью разрушенном бомбардировками городе Ливны. Однако двухэтажное кирпичное здание школы, в которое въехал штаб, почти уцелело. Хотя пришлось вставить выбитые стёкла и подлатать крышу. Даже печи работали, и в штабе было тепло — большая роскошь по нынешнему времени.

— Входите, — буркнул Малеев и потёр красные от хронического недосыпа глаза.

Вошёл молодой статный военный в новеньком полушубке со знаками различия лейтенанта государственной безопасности.

Лицо лейтенанта, на котором выделялись карие глаза с каким-то неуловимым, живым, как ртуть, взглядом, показалось Малееву смутно знакомым.

— Здравия желаю, товарищ генерал-майор! — лейтенант едва заметно улыбнулся, вскидывая правую руку к шапке в воинском приветствии. — Лейтенант государственной безопасности Николай Свят прибыл в ваше распоряжение.

Ну конечно же.

Свят!

Тот самый лейтенант, который в начале октября прошлого года вышел к его частям, занимающим оборону по Ворскле. Да не один, а с тяжело раненым командармом Потаповым и начальником Особого отдела НКВД Юго-Западного фронта Михеевым. Тоже раненым, к слову.

Теперь, значит, он лейтенант государственной безопасности. Вырос, однако!

Стоп, ему же по поводу Свята недавно звонили из Москвы.

Точно. Совсем заработался. Нет, сегодня же надо выспаться во что бы то ни стало, а то мозги начинают отказывать.

— Проходи, лейтенант, — кивнул Малеев. — Проходи, раздевайся, садись. Рад тебя видеть живым и здоровым.

— Взаимно, товарищ генерал-майор. Узнали?

— Узнал, узнал.

Максим снял шапку и полушубок, повесил на свободный крючок вешалки, повернулся.

— Ого, — сказал Малеев. — Да ты уже Герой Советского Союза! Поздравляю.

— Спасибо, — Максим сел. — Я ненадолго. Необходимо ваше содействие, Михаил Фёдорович.

— Слушаю тебя.

Максим кратко и чётко изложил задачу.

— Ну что ж, — задумчиво произнёс комдив, выслушав. — Думаю, это возможно. Малышева помнишь?

— Капитана? На его позиции я вышел, когда Ворсклу переплыл. Помню, конечно.

— Он теперь майор, полком командует. Семнадцатым гвардейским кавалерийским. Ему через два дня как раз рейд по тылам противника предстоит. Вот с ним и пойдёшь. Зачислим тебя в штат и вперёд. Нет возражений?

— Какие могут быть возражения, товарищ генерал-майор. С радостью.

— Вот и отлично, — Малеев придвинул к себе телефонный аппарат, крутнул ручку. — Алло, это первый. С семнадцатым соедини меня. Алло, семнадцатый? Малышев? Малеев у телефона. Направляю к тебе человека, ты его знаешь. Он тебе всё объяснит, дальше вместе решите. Под твою ответственность. Подробности? У жены своей будешь спрашивать подробности, как она борщ готовит. Что за вопросы, майор? Вот, другое дело. Все, жди.

Малеев положил трубку, посмотрел на Максима.

— Дуй в расположение семнадцатого полка к Малышеву. С ним всё порешайте, потом мне доложите. Вопросы?

— Всё ясно, товарищ генерал-майор, нет вопросов.

— Тогда удачи тебе, лейтенант.

— Спасибо. Разрешите идти?

— Иди.

Максим оделся, обернулся на пороге.

— Один вопрос, Михаил Фёдорович.

— Слушаю.

— Дондыш Борис Михайлович, капитан государственной безопасности. Как он?

— А что тебе Дондыш?

— Да так, просто вспомнил. Я ему одну идею подкинул во время нашего давнего разговора. Хотел узнать, воспользовался он или нет.

— Погиб Дондыш, — сказал Малеев. — В конце ноября ещё погиб. Геройски, к слову. Поднял роту в контратаку, когда командира убило. В этом бою и погиб.

— Понятно, — сказал Максим, кивнул и вышел.

Он знал, что рейд семнадцатого полка по тылам противника будет отменён, поскольку уже третьего февраля, рано утром, из корпуса придёт приказ о передислокации дивизии. Приказ, хорошо ему известный. Но, уже через день после прибытия на новое место, последует ещё один приказ о передислокации, и дивизия снова сядет на коней. Только на этот раз Максим не будет знать о том, куда её перебрасывают.

Через три четверти часа он добрался до штаба семнадцатого полка, устроенного в здании бывшей помещичьей усадьбы в четырёх километрах от города. Одноэтажное кирпичное здание с портиком главного входа, украшенного четырьмя колоннами, было изрядно посечено осколками бомб и снарядов, но уцелело хотя стёкла в нескольких окнах и заменяли куски фанеры.

Максим отметил несколько осёдланных лошадей у коновязи и вошёл в штаб.

Капитан, а теперь уже майор Малышев за то время, что они не виделись, почти не изменился. Разве что кожа сильнее натянулась на скулах и резче стали морщины, идущие от крыльев носа к краю губ.

— Ага, — радостно воскликнул он, увидев Максима. — Коля! Жив, курилка!

Они обнялись.

— Ты прав, — сказал Максим. — Теперь курю. Во всяком случае, умело делаю вид.

— Война заставила?

— Можно и так сказать. К некурящему всегда лишнее внимание и вопросы. Почему это он не курит, что за гусь такой? А мне сейчас лишние вопросы ни к чему.

— Ну да, ты же теперь госбезопасность, понимаю, — кивнул Малышев. — Как насчёт чая, кстати?

— Давай, — согласился Максим.

Малышев отдал приказ, и скоро ординарец принёс крепко заваренный чай в алюминиевых кружках.

— Есть хочешь? — спросил Малышев.

— Спасибо, потом. Сначала дело.