Окно в Союз - Кабир Ким Страница 9

На том конце провода на секунду замолчали.

— Арт-проект, говоришь… — протянул мужик. — Ну, дело хорошее. Творческое. Приезжай, подберем тебе реквизит. Адрес записывай.

Через два часа я уже держал в руках тонкую пачку настоящих советских денег. Эти бумажки пахли временем. Я помнил их, их красоту и фактуру. Вот эта зеленая трешка, вот синяя пятерка с башней Кремля. Я осторожно разгладил купюры на столе. Они казались такими… настоящими. Гораздо реальнее, чем моя банковская карта. За ними стояла история. Это был первый шаг моей подготовки. Теперь я не буду выглядеть полным идиотом, пытаясь по привычке расплатиться за «Жигулевское» пиво куском пластика с надписью «МИР». Хотя слово «Мир» в том времени и оценили бы.

Следующий пункт — документы. Самый простой для меня. Я начал перерывать старые семейные архивы, которые хранились в антресолях, в поисках нужной коробки. Пыльные коробки из-под обуви, набитые фотографиями, письмами, грамотами. Я погрузился в прошлое своей семьи, в свое собственное прошлое. Вот мама и отец на демонстрации. Вот я, сопливый первоклашка. А вот… то, что нужно. Мое первое удостоверение электрика, комсомольский билет. Потрепанная красная книжечка с моей черно-белой фотографией, где я серьезный и напыщенный юнец. Наградные удостоверения. Я бережно перебрал коробочки со своими «афганскими» наградами: орденом Красной Звезды и медалью «За отвагу». Открывать не стал, ни к чему бередить душу.

А вот и несколько чистых «корочек» различных технических удостоверений. Я нашел там и пять штук «Удостоверения о проверке знаний норм и правил работы в электроустановках» старого образца, которые и искал, коробочка с печатью. В свое время я входил в комиссию по проверке этих самых норм, и когда на заводе выбрасывали вышедшие из употребления бланки, прихватил стопку с собой, для детей. Отдал им большую часть, они выписывали себе и друзьям на этих бланках различные удостоверение членов детских тайных обществ и прочих «секретных» детских организаций, когда играли. Вот, как и надеялся, раздал не все.

Я взял одно удостоверение, выписал его на свое имя, вклеил свою фотографию пятилетней давности. Подушечку для печати со свежими чернилами пришлось купить в канцелярском магазине. Шлепнул печать на свое фото и подпись и задумался — а какие даты выдачи и проверок знаний в удостоверении указывать? Непонятно, вернее, пока непонятно. Как только определюсь с нужной датой, дозаполню. Надежда на то, что в СССР не проверяли направо и налево на улицах документы у прохожих, да и кто прицепится к человеку в спецовке и с инструментальной сумкой?

И, наконец, одежда. Мой «прикид» из будущего. Джинсы новомодного фасона, подаренные в прошлом году старшим сыном, кроссовки с амортизирующей подошвой, в которых не так сильно болели ноги, яркая футболка с принтом, японская ветровка. В таком виде в 1980-х меня бы приняли за фарцовщика или иностранного шпиона. Пришлось лезть в самый дальний угол шкафа, где висели вещи, которые я не носил лет тридцать, но выбросить не поднималась рука. Ностальгия.

Из достойного нашелся старый вельветовый пиджак. Почти не тронутый молью. Брюки образца «прощай, молодость», серые и совершенно невзрачные. Простая серая рубашка. И туфли. Мои парадные туфли, «Цебо», чехословацкие. Я стряхнул с них пыль, натер кремом. Они выглядели вполне сносно. Я нарядился во все это перед зеркалом. Из зеркала на меня смотрел мужик из прошлого. Немного помятый, седой, но определенно свой, советский. Даже осанка как-то сама собой изменилась.

— Ну что, товарищ из светлого будущего? — спросил я у своего отражения. — Готов к труду и обороне?

Отражение молчало, но в глазах его плясали безумные огоньки. Я собрал небольшую сумку: инструменты, деньги, удостоверение, пара яблок. Собирался было сунуть в карман пачку сигарет и спички, закончив со сборами, и понял — образ не соответствует.

Вздохнул, снял с себя всю одежду, кроме нижнего белья, и надел свою старую рабочую спецовку и штаны. Чистые, но застиранные. Перетряхнул инструментальную сумку электрика, оставил в ней только сделанный еще в СССР инструмент. Рассовал по карманам удостоверение, тонкий бумажник с советскими деньгами, спички и сигареты.

Оставалось только вернуться на дачу, к своему окну.

***

Обратный путь от города до дачного поселка превратился в немой театр абсурда. Я сидел в забитой «ГАЗели», сгорбившись, словно прячась от самого себя, одетый как манекен из музея «Советский Рабочий», с запахом нафталина, смутно пробивающимся через резкий аромат современного парфюма и выхлопных газов. Рядом щебетала молодежь, обсуждая что-то про «вайбы» и «крипту», а я, с пачкой советских купюр в кармане, чувствовал себя археологической находкой, которая случайно ожила и затесалась среди потомков.

Мне аж хотелось крикнуть им:

— Эй, гаврики! В моем времени за такие кроссовки можно было получить по башке, а за такой телефон — расстрел!

Но я молчал. Мое время было впереди, за окном, которое ждало меня на даче.

— Ну что, Костян, быстро ты обернулся, — встретил меня Михалыч, когда я выгружал свою скромную поклажу из багажника попутной машины, которую поймал от остановки. — Думал, ты там зависнешь на неделю со своими «документами». А ты чего, сразу в бой? И почему такой прикид?

Он окинул взглядом мою старенькую спецовку и рабочие ботинки.

— Да тут у меня, Михалыч, заказ один внеплановый, — соврал я, отмахиваясь. — Надо проводку на одном старом объекте менять. Там всё по советским стандартам еще делалось, хочу уважительно выглядеть. Ты же знаешь, я к железу и проводам отношусь с пиететом. Да и на таких объектах чем проще выглядишь, тем меньше вопросов. Старые люди, все дела.

Михалыч почесал затылок.

— Ну, это ты, конечно, прав. У нас тут, в Самаре, старых объектов — пруд пруди. Хорошей работы тебе, Костян! Только ты это… осторожнее там. Береги руку.

— Обязательно, Михалыч. Буду предельно осторожен, — пообещал я и, чувствуя, как сердце отбивает неровную чечетку, направился к своему домику. Нужно было сделать последний, самый важный шаг.

Я вошел в дачу, и знакомый запах старого дерева, пыли и давно не проветриваемых вещей тут же создал нужную мне атмосферу, но успокоение было обманчивым. Оглядев привычные приметы 2025 года — пластиковый чайник, индукционную плитку, японский кухонный нож на столе — я понял, что скоро все это станет частью иного, далекого будущего, а я сам окажусь в своем собственном прошлом. Именно сейчас, когда я