Окно в Союз - Кабир Ким Страница 8

И тут меня пронзила догадка, простая и страшная в своей очевидности. «Окошки в другие миры». А что если?.. Что если это не просто кино? Что если в это окно можно не только смотреть? Что если его можно открыть и… выйти?

Эта мысль была настолько дикой, что я отшатнулся. Выйти в прошлое. Стать его частью. Моя рука сама потянулась к шпингалету. Он снова был теплым, чуть вибрирующим. Я почти повернул его, но в последний момент отдернул руку. Не-не-не! Опять нарушение ТБ, Костя?! Мало тебе досталось, спасибо, что живой! Не нужен нам такой хоккей, подождем.

Свет начал меркнуть. Плавно, как угасающий закат. Когда он исчез совсем, я посмотрел на часы. Три минуты и примерно двадцать секунд. Записал в блокнот. Вчера было примерно столько же. Значит, продолжительность стабильна. Около трех минут. Но где у него кнопка? Почему оно не сработало утром, когда я так ждал, и сработало сейчас, когда я об этом почти не думал?

Ответ пришел не сразу. Следующие сутки я провел в экспериментах. Я понял, что портал можно открыть дважды в день. Примерно раз в двенадцать часов. Но не по расписанию. Не в восемь утра и восемь вечера. Ключом было не время, а что-то другое. Я пробовал подходить к окну с разными мыслями. Думал о работе, о рыбалке, да о все подряд. О Брежневе даже вспомнил и немного о пятнистом козле Мишке Горбачеве. Ничего. Но стоило мне подойти и разозлиться на него, захотеть, сфокусироваться на желании «включить окошко»…

Рама начинала светиться. Я научился вызывать это по своей воле. Не просто подходить, а подходить с намерением. С желанием. Удар током, видимо, не просто дал мне способность видеть, он сделал меня ключом к этому замку. Я подходил к окну, концентрировался и говорил про себя: «Включись». И оно включалось. Я был не зрителем. Я был оператором этого кинопроектора. Только вот выключал его не я, видимо, батарейка садилось в нем какая-то. Или конденсатор.

— Так вот оно что, Михалыч, — сказал я вслух пустому дому, чувствуя одновременно и восторг, и леденящий ужас. — Я им все же управляю. Наполовину. На включение.

Я проверил другие окна в доме. На веранде, в комнате. Они оставались обычными кусками стекла в деревянных рамах. Порталом было только это, кухонное. Точка входа была одна. И теперь я знал, как она работает. Примерно три минуты. Два раза в сутки. Активация по мысленному приказу. И самое главное подозрение, понемногу перераставшее в уверенность: это не картинка. Это реальность. Дверь. И если я решусь ее открыть и шагну внутрь, я окажусь там. В том времени.

***

Страх и восторг — гремучая смесь, которая ударила мне в голову похлеще михалычевских настоек. Я не просто оператор кинопроектора, я потенциальный зритель в первом ряду, который может в любой момент выскочить на сцену и надавать актерам по задницам. Или получить от них. Осознание этого отрезвляло. Техника безопасности, Костя, помни про технику безопасности. Отключи, проверь, защитись. Тут не отключишь, но проверить и защититься — святое дело. Я не мог вот так, в трениках и с современным смартфоном в кармане, сигануть в восьмидесятые. Это был бы билет в один конец, в лучшем случае — в дурку, в худшем — в подвал известно какой организации. Как там их стали называть лет тридцать назад — «кровавая гэбня»? Я усмехнулся. Никогда не видел ни одного кэгэбешника, которому бы подходило такое обозначение, на моей памяти они все были законники те еще. Может, и зря, кстати. Некоторым диссидентам, как я помнил, в рыло вовремя стоило бы дать. Не дали, незаконно же.

Мне нужен был план. Основательный, надёжный как схема электроснабжения цеха номер три. Все как раз и ехали из городов на дачи, а мне нужно наоборот. Здесь всю подготовку не решить, для этого в кладовке городской порыться нужно. И в интернете.

— Михалыч, я в город смотаюсь на пару дней, — крикнул я соседу через забор на следующее утро, закидывая на спину рюкзак с пустыми банками и грязной одеждой. — Дела кое-какие.

— Чего так внезапно? — удивился он, поливая рассаду огурцов в теплице. — Праздники же. Шашлык-машлык, все дела.

— Да вот, вспомнил, что кое-какие документы надо оформить, пока конторы работают, — соврал я, не моргнув глазом. — Сам знаешь, эта бюрократия. Потом до Нового года не разгребешь. Ты уж тут присмотри за домом, ладно?

— Да не вопрос, Костян! — махнул он рукой. — Езжай, конечно. Только это… ты там с электричеством больше не балуйся, экспериментатор.

Я усмехнулся и отправился на остановку маршрутки. Хороший он мужик все же, Михалыч. Суетной, но добрый к людям.

Подготовка заняла три дня. Три дня я жил между двумя мирами. Днем я был пенсионером Константином, который заказывает в интернете всякую ерунду и копается в старом хламе. А по ночам я мысленно репетировал свой прыжок, прокручивая в голове сотни сценариев. Что я скажу? Куда там пойду? Главное — не привлекать внимания. Буду наблюдателем. Осторожно осмотрюсь, послушаю.

Город встретил меня привычной суетой и шумом. Но теперь я смотрел на него другими глазами. Все эти стеклянные высотки, снующие электросамокаты, реклама на каждом углу — все это казалось декорацией. Хрупкой и временной. Дома я первым делом заварил чай, сделал бутерброды, и только потом сел за свой старенький ноутбук. Интернет. Величайшее изобретение человечества, которое сейчас могло здорово облегчить мне жизнь. Я вбил в поисковик: «советские деньги образца 1961 года купить».

Результатов вывалилось — море. Форумы нумизматов, сайты коллекционеров, доски объявлений. Я чувствовал себя шпионом, который ищет шифр к вражеской рации. Цены кусались. За хрустящие банковские купюры просили как за крыло от самолета. Но были и варианты попроще — потертые, бывшие в употреблении рубли, трешки, пятерки, червонцы. То, что нужно. Мне не в коллекцию, мне за кефиром в гастроном сгонять.

Я выбрал продавца в нашем городе, мужичка с ником «USSR_Fan». Судя по фотографиям, у него был целый склад артефактов ушедшей эпохи. Набрал указанный в его объявлениях номер.

— Алло, — ответил бодрый голос. — Слушаю вас.

— Здравствуйте, я по объявлению. Насчет советских денег. Вы продаете?

— А то! — обрадовался голос. — Вам какие нужны? Есть юбилейные, есть олимпийские. Есть просто в хорошем состоянии. Для коллекции? Чем интересуетесь? Определённые годы, номиналы, юблейные?

— Э-э-э, да нет, — замялся я,