Гость из будущего. Том 5 - Владислав Викторович Порошин Страница 8

«Опять двадцать пять, — выругался я про себя. — Бандитизм — это первое следствие нищеты. А потом ваш Маркс ни одного дня не работал ни на фабрике, ни на заводе, ни на ферме. Он за все свои 64 года не реализовал ни одного работающего бизнес-проекта. Вместо этого он всю жизнь просидел за книжками, да статейки стряпал. Что может понимать в экономике книжный учёный, голова которого забита одной теорией? Такой человек в реальной экономике будет полным профаном».

— Начнём с того, что критерий истины есть практика, — улыбнулся я, отодвинув от себя винегрет. — По Марксу, стоимость товара складывается из затрат труда.

— Разве это не так? — картинно удивился Владимир Семичастный.

— Давайте разбираться, — пожал я плечами. — Условная швейная фабрика произвела брюки. За эти брюки, посчитав затраты труда по Марксу, государство заплатило примерно 10 рублей. В магазине этот товар вывесили за 16 рублей, 12 из которых должны вернуться обратно в казну. И на бумаге мы получили 2 рубля прибыли. А в реальности эти брюки болтаются на вешалке и их никто не покупает. Далее они целый год пылятся на складе, затем отправляются в утиль.

— Это почему? — нахмурился Семичастный.

— Нет спроса, — буркнул я. — А 10 рублей государством уже уплачены. А если этих никому не нужных брюк фабрика пошьёт 10 тысяч штук, то убыток для казны составит 100 тысяч рублей. По теории Маркса мы получили доход, а на практике мы с вами стали банкротами. Потому что в реальности цена формируется спросом, предложением и себестоимостью. Частник же сначала будет отслеживать модные тенденции, а потом шить. Что касается бандитизма, то с ним по любому нужно вести непримиримый бой. Будут у нас артели или нет.

Услышав про убытки в 100 тысяч рублей и умножив их тысячи предприятий, что работают в прямом смысле слова на склад, вся весёлая компания разом перестала улыбаться.

— Да, есть ещё у нас отдельные недоработки, — кашлянул Александр Шелепин. — Дня через три напиши мне подробную записку по поводу мелкого частного бизнеса. И хватит хмуриться. Скоро мы многое поменяем.

— В самом деле, Феллини, ты лучше спой! — снова заулыбался комсомольский вожак Сергей Павлов. — А то пришёл, ничего не поел. Навёл тоску.

Он кивнул кому-то в сторону кухни, и одна розовощёкая комсомолка чуть ли не трусцой вынесла мне шестиструнную гитару.

— Сбацай что-нибудь свеженькое, — попросил Павлов.

«Что ж вам спеть-то такое чтобы дошло до ума, до сердца и до печёнок? — подумал я, проведя по струнам. — Чтобы никаких сомнений не осталось — без коренных перемен страна буквально развалится на части? Что-то в той первой жизни я подобное пел в КВН».

— Самая свеженькая, словно зелёный лучок с грядки, песня — «Чудная страна», — прокашлялся я и, покосившись на комсомолок, которые повысовывались из кухни, азартно запел на мотив песни «Остров невезения»:

Вся покрыта снегом абсолютно вся

Есть на белом свете чудная страна,

На одной шестой есть чудная страна,

Где в магазинах пусто, нету ни хрена.

Там живут несчастные люди дикари,

На лицо красивые, добрые внутри,

На лицо красивые и добрые внутри,

Сказки любят слушать, хлебом не корми.

Что они не делают, не идут дела —

Сгнили все посевы, капуста и свекла,

Сгнил намедни даже картофель на корню,

Хоть его копали студенты эМГэУ.

После этих слов комсомолки дружно прыснули от смеха и улыбнулся даже сам «Железный Шурик». А вот председатель КГБ Владимир Семичастный сделал такое лицо, словно меня после огульной песни нужно сразу же заковать в кандалы. Однако я вошёл в раж и запел с ещё большим воодушевлением:

И карась не ловится, и просо не растёт.

Ждут они мессию, который их спасёт.

Плачут, Богу молятся, не жалея слёз,

В космос шлют ракеты и сигналы SOS.

Вроде не бездельники и могли бы жить,

Им бы пятилетку взять и отменить,

Не корить погоду за снег, за дождь, туман,

А ещё сказать: «Прощай, родной диван».

Па-па-па-па па па па, пада-пада-пада-ба ба

Оу, ес, бичел!

Я ещё раз жахнул по струнам и резко выдохнул. Само собой никаких аплодисментов далее не последовало. Комсомолки так вообще исчезли как по мановению волшебной палочки, словно их здесь и не стояло.

— Кхе-кхе, чем тебе пятилетка-то не угодила? — сурово пробормотал Шелепин.

— Между прочим благодаря пятилетнему плану мы провели невиданную доселе в мире индустриализацию, — поддакнул ему московский градоначальник Егорычев.

— Во-первых, индустриализация состоялась благодаря 20-тысячной армии иностранных специалистов, которые приехали в СССР из США, Германии и Чехословакии, — усмехнулся я. — Мы построили всю тяжёлую промышленность, используя западные проекты, технологии и оборудование. И за всё это товарищ Сталин заплатил золотом. Если бы капиталисты отказались помогать нашей стране, то нам бы не помогла ни пятилетка, ни семилетка. Во-вторых, все цивилизованные страны живут годичными циклами. Год прошёл, они подводят итоги и с учётом новых веяний формируют бюджет на следующие 365 дней. Жизнь стала гораздо динамичней, чем долгие пять лет. Мы с вами не в средних веках.

— Ладно-ладно, — замахал руками Александр Шелепин, — мы это всё и без тебя знаем. В этом году хрущёвскую семилетку закроем и перейдём на нормальный годичный цикл. Давно пора. Ты, Феллини, даже не представляешь сколько нам приходится ежедневно разгребать косяков. Ничего, скоро мы по-настоящему развернёмся. Не веришь? — удивился он, заметив, что я взялся за шашлык из лосося.

— Есть сомнения, — кивнул я, дожевав один вкусный кусочек.

— Вот наглец, — рыкнул Семичастный.

— Мелкий частный бизнес, борьба с коррупцией и бандитизмом — это хорошо и правильно, — продолжил я. — Но этого крайне мало, чтобы догнать ведущие страны мира.

— У тебя есть ещё какие-то предложения? — криво усмехнулся Егорычев.

— Чтобы сделать первый семимильный шаг нужно все страны соцлагеря привести к единому знаменателю, то есть ввести единую валюту, — уверенно произнёс я. — Хотя бы еврорубль. Тогда мы из торговых операций между собой выбросим доллар, который сейчас является мировой резервной валютой. Посудите сами: Штаты свои зелёные бумажки могут просто печатать, а нам их надо зарабатывать тяжёлым трудом. Шаг второй — это месторождение нефти и газа около озера Самотлор. Я слышал, что туда уже отправили первые