Медведев. Книга 9. Сила - Гоблин MeXXanik Страница 4

Леший покачал головой.

— Нет. Не станет. И не сможет.

Я некоторое время молчал. Потом негромко спросил:

— Почему вы так уверены?

Иволгин усмехнулся.

— Чем старше существо, тем крепче его слово. Удивительно, но на этом держится весь наш мир. Потому слова человека стоят так мало. Вы не вкладываете в них силы. Это всего лишь набор звуков.

Я невольно задумался. Получалось, договор действительно был не просто формальностью.

Он был защитой. Пожалуй, единственной возможной. Иволгин словно прочитал мои мысли.

— Вам вообще повезло. На вашей стороне Побед. Он ведь тоже древний. Пусть уже давно живет среди людей. Пусть обзавелся семьей. Пусть жена сумела сделать невозможное…

Он усмехнулся.

— Немного очеловечила древнего бога.

При этих словах я невольно вспомнил Анну Павловну. Потом Романа Победовича. И неожиданно понял, что Иволгин прав.

— Только не стоит обманываться, — продолжил леший. — Семья не отняла у него его природы. Он все тот же древний. Просто теперь ему есть ради кого оставаться человеком чуть дольше обычного.

Он посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом. Потом неожиданно тепло усмехнулся.

— Северску вообще повезло с князем. Вы умеете собирать вокруг себя правильных людей.

Он медленно поднялся с кресла, осторожно придерживаясь за подлокотник.

Раны еще давали о себе знать.

— Хороший правитель отличается не тем, что умеет все делать сам. А тем, что рядом с ним хорошие люди неожиданно начинают становиться командой.

И почему-то мне показалось, что сейчас молодой леший говорил вовсе не для того, чтобы сделать мне приятное.

Он просто произнес вслух то, что давно уже считал очевидным. Мы оба ненадолго замолчали.

Сад медленно наполнялся утренними звуками. Где-то совсем рядом деловито чирикали воробьи, в ветвях старой яблони настойчиво спорили две сороки, а со стороны кухни через приоткрытое окно доносилось негромкое бренчание посуды. Никифор продолжал хозяйничать, и по этим звукам было совершенно ясно, что стол еще не накрыт.

Дверь за моей спиной тихо скрипнула. Я машинально обернулся.

На веранду вышла Марина.

В руках она держала небольшую чашку с дымящимся травяным отваром. Волосы сестра собрала в небрежную в косу, а поверх домашнего платья набросила теплую серую шаль. Утренний ветерок тут же принялся играть ее кистями.

Стоило Иволгину услышать шаги, как произошло нечто совершенно неожиданное.

Леший, который еще мгновение назад спокойно стоял возле кресла, обсуждая со мной древних, с такой скоростью опустился обратно, что я едва успел проследить взглядом за этим маневром.

Он почти рухнул в плетеное кресло. Одним движением подтянул к себе клетчатый плед.

Небрежно набросил его на ноги. Потом подумал и подтянул повыше. И наконец устроился с таким видом, будто последние полчаса только тем и занимался, что смиренно отдыхал.

Я невольно моргнул. Такой прыти от раненого лешего я совершенно не ожидал.

Марина остановилась в дверях. Она молча посмотрела сначала на Иволгина.

Потом на кресло, которое слегка покачивалось под лешим.

Сестра медленно скрестила руки на груди.

— Даже спрашивать не буду, — спокойно произнесла она.

Иволгин сделал вид, что искренне не понимает, о чем речь.

— Спрашивать что?

— Как давно вы встаете на ноги.

— Не было такого.

— Конечно.

Марина кивнула с такой серьезностью, что я едва удержался от улыбки.

— Просто кресло само собой качается.

Леший демонстративно оглянулся. Потом пожал плечами.

— Сквозняк.

— Неужели?

— Очень сильный сквозняк.

Марина тихо вздохнула. Затем подошла ближе. Поставила чашку на маленький столик возле кресла. И только после этого вновь посмотрела на Иволгина.

— Вам Никифор велел лежать.

— Он много чего велел.

— И совершенно правильно.

Леший негромко фыркнул.

— Я не стеклянный.

Марина спокойно кивнула.

— Именно поэтому и пытаюсь сделать так, чтобы вы не стали деревянным.

Я тихо кашлянул, пряча улыбку. Иволгин бросил на меня выразительный взгляд, явно предлагая не вмешиваться. Потом снова посмотрел на сестру.

— Давайте начистоту…

Он начал привычным тоном, явно собираясь съязвить. Но неожиданно осекся. Несколько секунд помолчал. И лишь после этого гораздо спокойнее произнес:

— Я уже чувствую себя намного лучше.

— Очень за вас рада.

Марина даже не изменилась в лице.

— А теперь будьте добры снова почувствовать себя больным.

Леший закатил глаза.

— Вы все одинаковые.

— Кто именно?

— Те, кто начинает лечить.

— Это потому, что больные слишком плохо умеют лечиться сами.

Иволгин недовольно засопел.

— Я вообще-то…

Он снова запнулся. Я невольно обратил внимание на странную вещь. Со мной, с Морозовым он давно бы уже отпустил какую-нибудь колкость. Съязвил или вовсе нагрубил. Но рядом с Мариной этого почему-то сейчас не происходило. Сегодня он следил за каждым своим словом. Будто очень внимательно следил за каждым своим словом.

— Мне не пять лет, — наконец буркнул он.

— Я заметила.

— Тогда зачем со мной так разговаривать?

Марина слегка улыбнулась.

— Потому что взрослые иногда ведут себя гораздо хуже детей.

Леший шумно выдохнул. Потом отвернулся к саду.

— Ужасная человечка.

Сказал он это почти беззлобно. С такой обреченной интонацией, что Марина тихо рассмеялась.

— Благодарю.

— Это не комплимент.

— А прозвучало именно как комплимент.

Иволгин недовольно покачал головой.

— Вы невозможная.

— Мне уже говорили.

— Не сомневаюсь.

Он опять хотел добавить что-то еще. Я даже увидел, как он набрал в грудь