Дикое поле - Ник Тарасов Страница 36

— Батя, — подъехал ко мне Захар, его профиль на фоне неба казался высеченным из камня. — Как бить будем? В лоб?

— В лоб, Захар, бьют только дураки и бараны, — ответил я, глядя в закатную даль. — Мы будем бить туда, где больно. И тогда, когда они не ждут. Мы превратим этот Чёрный Яр в их личную преисподнюю. У нас с собой порох, спирт и злость. Адская смесь, если подумать.

Я оглянулся на своих парней — отряд храбрых бритых голов, со взглядами, в которых не было обречённости, только готовность рвать зубами.

— В полный ход! — скомандовал я. — Не будем заставлять гостей ждать!

Вскоре подготовка была закончена. Презентация отменялась. Начиналась жёсткая работа по ликвидации актива конкурентов.

* * *

Чёрный Яр оправдывал своё название. Это была глубокая, извилистая промоина в степи, словно рассечина от удара гигантской сабли. Стены — отвесные, рыхлые, чернозём пополам с глиной, поросшие жёстким, как проволока, кустарником. Солнце сюда почти не пробивалось, и внизу стоял густой, липкий полумрак, пахнущий сыростью и лежалым звериным помётом.

Идеальное место для засады. Проход, где любой отряд сразу теряет свободу манёвра.

— Батя, не нравится мне здесь, — прошептал Степан, нервно оглядывая верхние кромки оврага. Конь под ним прядал ушами и всхрапывал.

— Мне тоже, Степан, — тихо ответил я, сжимая древко копья. Моя интуиция человека XXI века, заточенная на поиск подвохов в мелком шрифте договоров, сейчас орала сиреной воздушной тревоги. — Всем смотреть в оба. Дистанцию держать. Естественных щитов у нас тут нет, так что круговой обзор — наша единственная броня.

Мы продвигались шагом. Копыта стучали глухо, словно обмотанные тряпками.

Внезапно сверху, с правого склона, посыпалась земля. Мелкие камушки застучали по шлемам.

— Контакт! — гаркнул я, рефлекторно дёргая поводья.

И тут они посыпались на нас. Не стреляя, не теряя времени на перекрикивания. Они прыгали прямо со склонов, как леопарды. Дели. Бешеные.

Я успел заметить лишь пёстрые шкуры поверх кольчуг, перья на щитах и безумные, расширенные глаза, прежде чем первый удар обрушился на наш строй.

— В круг! К лошадям! — заорал я. — Фаланга!

Мои парни среагировали мгновенно. Две недели муштры и таскания дерьма сплотили их пуще прежнего, лучше любых тимбилдингов. Мы спешились, сбив лошадей в кучу в центре, создавая живой барьер, и встали спинами к крупам животных, выставив оружие наружу.

Их было много. Больше двадцати. Они налетели вихрем, визжа и улюлюкая. Кривые сабли сверкали в сером полусвете, высекая искры из наших клинков.

— Держать строй! Не размыкать! — командовал я, отбивая тяжёлый удар сверху.

Мой противник, здоровенный турок в шапке из рысьего меха, рычал, пытаясь достать меня ятаганом. Я работал копьём, не давая ему сократить дистанцию. Укол в плечо — скользнуло по кольчуге. Укол в ногу — есть! Он взвыл, оступился. Добивающий выпад — и острие вошло ему в горло.

Минус один. Статистика в нашу пользу. Пока.

Рядом, тяжело дыша и матерясь, работал Захар. И это было страшно.

К слову про работу Захара, за несколько дней до похода я заказал кузнецу Ерофею новую чашу для протеза Захара — с намертво приклёпанным стальным крюком, вроде тех, что рисуют на «книжных» пиратах. Привычную чашу я трогать не стал: клинок Захар использовал в повседневной жизни — как нож, как упор, как рабочий инструмент, а дополнительный зафиксированный крюк там был бы только помехой.

«Пиратская» чаша была под другой функционал. Захар, конечно, взял её в поход с собой, но изначально надевать не планировал — собирался идти бой с клинком, для него так привычнее, он полностью приспособился. Но уже на месте, прикинув обстановку, поразмыслив, он поставил новую чашу. Крюк был усилен пикой вверху, как у багра.

И сейчас Захар показывал своё новое «секретное» оружие в действии.

На него наседал юркий дели с круглым расписным щитом, ловко принимая удары здоровой руки казака. Турок чувствовал преимущество, теснил однорукого.

— Получай, шайтан! — выдохнул Захар.

Он сделал ложный замах левой с саблей, турок поднял щит, открываясь снизу. И в этот момент правая рука-протез Захара, которой враг не опасался, метнулась вперёд.

Стальной крюк с лязгом зацепился за умбон щита. Захар резко дёрнул протез на себя и вниз, вкладывая в рывок всю силу корпуса.

Турок, не ожидавший такого хода, потерял равновесие. Щит рвануло вниз, открывая грудь и шею.

— Н-на!

Сабля в левой руке Захара сверкнула короткой молнией. Турок захлебнулся криком и осел, хватаясь за рассечённую шею.

— Работает, батя! Работает крюк-то! — заорал Захар с диким, торжествующим смехом, уже разворачиваясь к следующему.

Но радоваться было рано. Нас давили массой. Враги были профессионалами — они не лезли на рожон, а методично расшатывали наш строй, пытаясь выдернуть по одному.

— Справа! Прорыв справа! — закричал Бугай, отмахиваясь сразу от двоих своим огромным топором.

Я обернулся и увидел, как рушится наш фланг.

Там стоял тот самый мужичок, «старик», как мы его звали. Тот, что больше всех возмущался бритьём, кричал про позор и традиции, что жена не узнает, но в итоге, скрепя сердце, подставил голову под мой нож, поверив в «гигиену».

Он дрался отчаянно. Его лицо было залито кровью из рассечённой брови, но он стоял, прикрывая собой молодого Тимку, который замешкался с перезарядкой пищали.

— Уходи, малый! — хрипел старик.

Два дели насели на него одновременно. Один сбил его блок тяжёлой палицей, а второй, скользнув ужом под его защиту, вогнал ятаган ему в бок. По самую рукоять.

Старик охнул, глаза его расширились. Он выронил саблю и медленно, словно во сне, стал оседать на землю, цепляясь грязными пальцами за стремя лошади.

— Нет! — заорал я, пытаясь пробиться к нему, но путь мне преградили ещё двое. — Назад! Отходим в узость! К скале!

Мы пятились, огрызаясь сталью. Турок, убивший старика, уже перешагнул через его тело, чтобы добить Тимку, но тут ему в лицо прилетел заряд дроби — кто-то из наших успел выстрелить в упор.

Но потери росли. Слева рухнул ещё один наш — молодой парень из пополнения, имени которого я в горячке боя даже не мог вспомнить. Ему просто снесли половину черепа ударом сверху. Ещё один казак, Емеля, упал со стрелой в бедре и тут же был затоптан в общей свалке.