От Дуная до Рейна - Вячеслав Киселев Страница 30

Оглашённый графом смертный приговор пришёлся не по душе многим собравшимся на Йозеф-плац жителям столицы, среди которых, наверняка, было немало родных и знакомых подсудимых. У меня же появился шанс прослыть великодушным и милосердным монархом, которым (шансом) я, естественно, пренебрегать не стал. Выслушав речь фон Штаремберга на балконе дворца, я остановил казнь и толкнул перед собравшимися небольшую, но проникновенную речь о том, как важно в это неспокойное время оставаться добрыми христианами и т.д. и т.п, и тут же помиловал всех участников мятежа, за исключением двух главных фигурантов – князя Франца Иосифа и барона Филиппа Теодора фон Лихтенштейна. А ещё объявил о том, что все находящиеся в розыске участники мятежа, если они в течение пяти дней явятся с повинной, также будут освобождены от ответственности. Успех был полнейшим, притом, что мне это совершенно ничего не стоило.

И уж тем более я нисколько не опасался рецидива, даже оставляя в живых лишившегося из-за меня обоих сыновей старого барона фон Лихтенштейна. Лично у меня к нему никаких претензий и вопросов не было, случись подобное со мной, я бы тоже вписался без раздумий. Пускай идёт себе с миром и воспитывает внуков, благодаря бога за то, что они успели у него появиться. Через несколько дней я покину Вену и вряд ли вновь попаду сюда в обозримом будущем, оставляя местные проблемы на шее Штаремберга с Апенсбергом. Эти скользкие субъекты стали для барона такими же кровниками, как и я, поэтому сами присмотрят за стариком, а затем здесь появится новый австрийский монарх и эпизод окажется окончательно заигран.

***

Необходимости ломиться сломя голову прочь из Вены уже не было, да и установленный мной срок действия амнистии подразумевал пролонгацию командировки, как минимум, на пять суток. Поэтому памятуя о том, что на ближайшие полгода я здесь полноправный хозяин, да и в перспективе не собираюсь упускать контроль над этой территорией, сосредоточился на экономической стороне жизни эрцгерцогства. А если точнее, то на кровеносной системе экономики – финансах.

Хотя вопросов к местной системе управления было, естественно, гораздо больше. Взять хотя бы крепостное право, которое, по моим сведениям, являлось здесь одним из самых жёстких, а точнее жестоких, в Европе. Но этот геморрой я на свою голову брать не собирался. Реформы вообще вещь непопулярная, вот пусть новый хозяин потом с ними сам и разбирается. Отрабатывает, так сказать, назначение. Мне же было достаточно привязать австрийцев к единой имперской валюте и втянуть их в таможенную систему, и никуда они больше «с подводной лодки» не денутся. Этим мы вместе с графом фон Штарембергом, оказавшимся весьма компетентным специалистом в своём деле, и занялись засучив рукава.

К исходу двадцать второго числа, когда разработка поэтапного плана вхождения Австрии в единую валютно-таможенную зону империи оказалась, практически, окончена, поступил предварительный доклад от дальней разведки. К городу с севера приближается войсковая колонна австрийской кавалерии, сведения уточняются.

Настоящих мостов через Дунай ниже Регенсбурга по течению построить пока не удосужились или, что более вероятно, не смогли по причине отсутствия соответствующих технологий. Поэтому всё сообщение с севером эрцгерцогства, Богемией и так далее шло через плашкоутный мост, расположенный в 25 километрах к северо-западу от Вены в городе Тульн, являвшимся древней столицей Австрии и родовым гнездом Бабенбергов (в окрестностях самой Вены Дунай разделялся на множество рукавов с болотистыми островами и плохо подходил для организации переправы). Вот туда и выдвинулся отряд Стилета с группой огневой поддержки и фельдмаршалом фон Ла́сси, чтобы определиться со статусом гостей – званые они или не очень.

***

Гости пришлись ко двору и к обеду двадцать третьего сентября в Хофбург прибыл фельдмаршал-лейтенант Фридрих Йозис Саксен-Кобург-Заальфельдский или просто принц Кобургский, каким я запомнил его имя из уроков истории прошлого мира. Где он храбро сражался плечом к плечу с Александром Васильевичем Суворовым против турок в кампанию 1787-1791 годов, а после триумфального сражения под Рымником стал называть себя «учеником великого Суворова».

Принц не стал тянуть кота за причиндалы и выкраивать себе какие-либо дополнительные преференции, а сразу присягнул мне, сказав, что условия, озвученные Фридрихом Августом, его полностью устраивают и он готов выполнить любую задачу, поставленную его императором. Мы вообще сразу нашли с ним общий язык, как это обычно происходит между двумя нормальными мужиками, конкретно понюхавшими пороха. Мой одногодка, младший сын герцога, которому наследовать отцу не светило ни при каких обстоятельствах, он изначально готовил себя к карьере военного и в девятнадцать лет пополнил ряды Ансбахского кирасирского полка Имперской армии. Во время Семилетней войны отлично проявил себя, был несколько раз ранен и заканчивал её уже в звании полковника. Обсудив с ним перспективы развития военно-политической обстановки, мы пришли к единодушному мнению – войне быть, а вот в каких условиях она развернется зависело от множества факторов и, в первую очередь, от позиции Франции. Единственной державы, чьи сухопутные войска могли составить нам конкуренцию на поле боя.

Сразу объявлять его преемником Габсбургов на австрийском престоле я не собирался, решив, что пусть обстановка в Вене немного успокоится и войдёт в более-менее привычное русло – время терпит. Да и вообще, для начала нужно было ещё получить утверждение моего эдикта об имперской опале в Совете имперских князей Рейхстага. Поэтому дождавшись завершения срока амнистии, в ходе которой с повинной явились все находящиеся в розыске лейб-гусары, я собрался покинуть гостеприимный Хофбург и направиться на север, в Прагу. Только мне пришлось немного подкорректировать свои планы относительно титула короля Богемии. Хотя если точнее, никакого особого плана, кроме вывоза королевских регалий из Вены, у меня поначалу и не было, но после беседы с одним из гостей, прибывших в колонне с Кобургским…

***

– Весьма впечатляющая карьера на научном поприще для столь молодого возраста – преподаватель Карлова университета, сооснователь Королевского богемского научного общества, филолог, историк. Этим вы смогли заинтересовать меня, в отличии от цели вашего визита, которую изложили на удивление невнятно. Сразу предупрежу вас, господин филолог, несмотря на то что я уделяю развитию науки в своих владениях приоритетное значение, сейчас не самое подходящее время для разговоров о словесности! – отложил я в сторону справку-объективку на двадцатидевятилетнего Йозефа Домбровского, высокого, худого и нескладного человека, похожего на длинную сучковатую палку с всклокоченными русыми волосами, чем-то напомнившего мне