Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 - Евгений Алексеев Страница 3

— Нет, Алла, мы с академиком Тузовским летим на научную конференцию в Мюнхене, которую устраивает общество Макса Планка.

Парень, что сидел перед нами, повернул голову, оглядел меня, пытаясь пропилить злым взглядом дыру в моей физиономии.

— Вы учёный? — воскликнула радостно девушка. — А совсем не похожи.

— Почему? — напрягся я.

— Ну вот в нашей группе тоже есть учёный, профессор. Но он седой, старый. А вы такой молодой.

— Учёный говоришь? — парень опять повернулся. — А больше на зэка смахиваешь. Словно вчера из тюряги выпустили.

— Костя! — возмутилась Алла. — Ну как тебе не стыдно? Человек постригся. А почему, Олег, вы так коротко постриглись? — вдруг бесцеремонно поинтересовалась она.

— Я в больницу попал, хулиганы избили. Там операцию делали на головном мозге, — соврал я.

— Ага, избили, — вновь проворчал Костя. — Так в тюряге обривают.

— Слушай, Костя, — я чуть наклонился к нему: — Если бы меня из тюряги выпустили, то в Мюнхен не пустили. Ты это понимаешь?

— А я почем знаю, почему тебя пустили? — пробурчал парень. — Может у тебя волосатая лапа имеется.

Неприкрытая ревность этого парня уже начала выводить из равновесия, ощутил, как внутри клокочет и поднимается, как лава в жерле вулкана, ярость. Не выдержал, схватив его за ворот свитера, притянул и негромко сказал:

— Послушай, Костя, я десантник бывший. Если будешь выпендриваться, могу так врезать по физиономии, что родная мать не узнает.

— Да пошёл ты, — фыркнул он и отвернулся.

Тяжёлый лайнер чуть покачиваясь начал свой путь к взлётной полосе. Стройная модельной внешности стюардесса, прошла по проходу, проверяя все ли пристегнулись. На трех языках: английском, немецком и русском объявили: «Граждане пассажиры, рады приветствовать вас на борту 'Ильюшина-62». Самолёт уже встал неподвижно и тут начал стремительно разбег так, что задребезжали столики, и над моей головой откинулась дверка багажной антресоли, куда я положил кофр с фотоаппаратом. Пришлось привстать и закрыть.

Стюардесса начала разносить напитки и еду: минералку, лимонад и красное вино. Я попросил минералку, девушка — вино и, увидев у меня в стакане воду, спросила с жалостью:

— Олег, а почему вы не пьёте вино? Очень хорошее, живое.

— Мне врачи пока запретили после операции, — соврал я, чтобы не объяснять, что я не пью алкоголь, просто, потому что не хочу.

— Понятно, жаль, — она мягко положила мне руку на колено, словно хотела подбодрить.

Сквозь иллюминатор я увидел, как лайнер летит над бескрайними полями, лугами и лесами. И лишь изредка возникали и тут же исчезали крошечные домики по краям улиц. Стальная птица поднялась выше и кроме пушистых облаков, напоминающих снежные вершины, уже ничего не было видно.

Стюардессы в элегантной униформе Аэрофлота, профессионально улыбаясь, начали возить этажерки на колёсиках, где стояли подносы с едой, и я вспомнил, что утром не успел позавтракать. Взял несколько бутербродов с колбасой, сыром. Предлагали даже красную икру в крошечных мисочках, и кто-то смог ухватить и черную. Алла тоже взяла пару бутербродов и так красиво и аккуратно их ела, что я даже залюбовался. Оглядел салон. Пышная дама поглощала бутерброды с жадностью голодной анаконды, шуровала локтями так, что рядом сидящий работяга, которого руководитель группы обязал таскать чемоданище генеральши, сжался в комок и боялся поднести ко рту пластиковый стаканчик.

Сам руководитель этой тургруппы, сняв ондатровую шапку, которая обнажила всю неприглядность потной его лысины, наяривал коньяк, судя по цвету. Впереди нас явно иностранцы, которые возвращались домой, в Мюнхен, аккуратно употребляли из пластиковых стаканчиков лимонад, закусывая бутербродами с колбасой.

А я, доев взятую еду, решил вымыть руки, попросил Аллу пропустить, протиснулся мимо обтянутых юбкой стройных ножек, вызвав в неё чуть смущённую, но в то же время довольную улыбку, словно мы стали очень и очень близки.

Туалет оказался занят, там рвало бедного туриста, который напился в баре в Шереметьево. Я слышал, как он блевал в раковину, от этих звуков к горлу подкатывалась тошнота.

— Ты! Будешь приставать к Алке, убью!

Рядом оказался тот парень, так сильно ревновавший к девушке, с которой мы так мило беседовали.

— Костя! Это обычный разговор, — попытался я уладить конфликт до того, как ухажёр полезет ко мне драться.

— Мне по барабану, что это!

Он схватил меня за ворот водолазки, придвинул свою багровую рожу к моему лицу, от него пахнуло отвратительным запахом пота. Я попытался его отпихнуть, но он, чуть отклонившись, сжал руку и пытался вмазать мне по физиономии. Но я мгновенно отклонился, удар пришёлся в хлипкую дверь, которая задрожала от его удара. Звуки блюющего с похмелья чувака прекратились, раздался жалобный тонкий голос:

— Да выхожу я, выхожу!

Я схватил Костю за грудки, оттащил в сторону, прижал к переборке и прошипел тихо, но внятно:

— Отвяжись от меня!

Парень попытался высвободиться, поджал ногу и врезал мне в живот. Удар получился смазанным, но неприятным. Это разозлило меня. Я чуть приподнял его за шиворот, потряс перед собой, как тряпичную куклу. И пятерней вмазал ему по роже с такой силой, что Костик с грохотом свалился в проход на задницу. Приподнялся, трясся головой. На шум из подсобки выбежала стюардесса.

— Что тут происходит? — строго, но тихо спросила.

Я подал руку парню, но он встал на четвереньки, приподнялся, держась за переборку, выпрямился. Тяжело дыша, прожёг злобным взглядом из-под белёсых бровей. Но явно уже не пытался ко мне лезть.

— Извините, — сказал я. — Мы уже закончили.

Распахнулась дверь в туалет, вылез несчастный пассажир с лицом нежно-зелёного цвета. А я рванул дверь, вошёл внутрь, повернув задвижку. Амбре блевотины здесь стояло чудовищное. Сдерживая дыхание, я с трудом помыл руки, вытер салфетками, что остались после освобождения желудка ушедшего алкаша. Лайнер вдруг ухнул в воздушную яму, так что я едва не пробил головой потолок.

Сверху зеркала распахнулась с тихим лязгом незаметная дверка, за которой оказалась ниша, что-то выпало оттуда, звякнуло о раковину. Небольшая плоская жестянка. На кой черт она лежала над зеркалом? Я вспомнил про микрофильм, который Юрген Ланг доставал из похожего шпионского аксессуара. Но взяв в руки, и осмотрев, понял, что это не зажигалка, а маленький плоский фотоаппарат в форме зажигалки. Раздвинув его, я открыл объектив, посмотрел в него. Раскрывать не стал, но явно в нем была заряжена плёнка. Повертев так и эдак, я сдвинул шторку над объективом обратно и