Первый БПЛА Второй Мировой. Том 2 - Максим Арх Страница 23

И вот сейчас я наблюдал на экране, как Сергей, получил доступ на территорию, периметр которой был огорожен в несколько рядов колючей проволокой, натянутой на кривые, неровные столбы. Запасного выезда, как мы выяснили ранее, не было — только одни главные ворота с деревянным шлагбаумом.

Внутри выделялись три крупных сооружения: само кирпичное здание-склад с высокой крышей, длинный одноэтажный барак, вероятно, казарма или мастерская, и две потемневшие от времени деревянные избы, возможно, бывшие дома смотрителей, теперь занятые под контору и жильё для персонала. Между постройками царила грязная, утоптанная сапогами и исчерченная колеями земля. Всё говорило о временщине и полном отсутствии какого-либо тылового комфорта.

Разведчик не торопясь, подъехал к большому кирпичному зданию дореволюционной постройки, которое война почти не затронуло. Если не считать забитых досками окон на первом этаже и относительно свежих следов от пуль на темно-красном кирпиче у главного входа, то здание было вполне себе целым.

Из двери одной из изб, что были неподалёку, вышел, кутаясь в шинель, немецкий офицер в звании лейтенанта. Он что-то явно раздражённо крикнул назад, в сени, и, поправив фуражку, направился к зданию склада, возле которого уже стоял Сергей, вытянувшись по стойке «смирно».

Вскоре через рацию я услышал недовольный скрежет:

— Накладную!

— Яволь, господин лейтенант! — четко отрапортовал Кудрявцев, щелкнул каблуками и протянул сложенный лист бумаги.

Офицер, не глядя на разведчика, взял документ, нахмурился, пробежал глазами по строчкам. Его обрюзгшее, невыспавшееся лицо выражало одно лишь раздражение. Молча, кряхтя, он повернулся к массивному замку на воротах склада, и начал возиться с большой связкой ключей.

— Чертова железяка, — буркнул он не то себе, не то замку, и, наконец, с резким лязгом отодвинул тяжелый железный засов.

Едва створки ворот распахнулись, из двери казармы вышли трое солдат в замасленных комбинезонах, без оружия, с видом людей давно и привычно выполняющих одну и ту же работу.

Офицер, даже не глядя на них, ткнул пальцем в накладную и отрывисто бросил:

— Тридцать ящиков с гранатами и детонаторами к ним. Пятьдесят с минами и к ним тоже детонаторы. Быстро!

Грузчики, протирая глаза и потягиваясь, молча, прошли в полумрак склада.

И в этот момент интендант резко обернулся к Сергею, который замер в почтительной позе.

— А ты что стоишь⁈

— Э-э… Не могу знать, господин офицер, — вытянулся разведчик.

Я услышал в его голосе искреннее недоумение. Напарник, и правда не понимал, чего от него хочет этот тыловик.

— Вот и дурак, раз не соображаешь! — проскрежетал зубами немец, и его сонное лицо исказила гримаса брезгливости. — А ведь уже усы пробиваются. Мог бы и понимать, что к чему! — Он сделал небольшую, театральную паузу, впиваясь в Сергея взглядом, а затем рявкнул так, что в наушниках что-то хрустнуло от перегруза: — Марш в машину! Разверни вверенное тебе военное имущество! И задним бортом к двери поставь!.. — а потом поднял глаза к небу буквально уставившись в объектив камеры дрона и воскликнул: — Oh mein Gott! И откуда только таких берут⁈

Кудрявцев, разумеется, не стал вступать в дебаты с невыспавшимся и злым офицером малоадекватного вермахта. Он лишь еще резче щелкнул каблуками, бросил короткое: «Яволь!» — и метнулся к кабине. Через минуту грузовик, пыхтя, уже подъехал к самым воротам склада, как и было велено.

Началась загрузка. На экране я видел, как солдаты, ловко орудуя крюками, выкатывали по грубым деревянным мосткам деревянные ящики с гранатами, а металлические с минами носили вручную.

Стук дерева о дерево или метал о метал, отрывистые командные слова, сопение грузчиков под весом — все это складывалось в напряженную, но пока еще спокойную картину. Я скользнул взглядом по индикаторам в углу экрана планшета: заряд батареи дрона — 72 %, связь устойчивая, высота — 1150 метров. Пальцы в перчатках лежали на стиках управления, готовые в любой миг вмешаться.

А тем временем погрузка закончилась. Интендант, недовольно морщась, подошел с блокнотом в руках и начал пересчитывать ящики, тыча в них тупым концом карандаша.

Сбился, чертыхнулся, прошипел сквозь зубы что-то невнятное, плюнул под ноги и начал считать заново, уже вполголоса, шевеля губами.

Через некоторое время, наконец, удовлетворенно хмыкнул и дописал в накладной.

— Все в порядке. С детонаторами для гранат и мин получилось восемьдесят семь штук.

Сергей кивнул. Щелкнул каблуками, и собрался было лезть в кабину, чтобы, выбраться из этого логова. Но интендант окликнул его в спину.

— Эй! Ты куда⁈

Рука разведчика тут же, рефлекторно, полезла в карман, где лежал пистолет.

В наушниках я услышал его учащенное дыхание.

Но в этот момент офицер, не замечая этого движения, просто гаркнул:

— Болван! Ты же расписаться забыл! Всю отчетность испортишь!

— За болвана ответишь, — еле слышно, сквозь стиснутые зубы, прошептал Сергей.

Он развернулся, крупно и небрежно расписался в блокноте, отдал честь, затем вытащил кривой стартер и с одного мощного рывка завел двигатель. Мотор грузовика взревел, будто вбирая в себя всю накопленную ярость нашего воина по отношению к врагу.

Раздражённый интендант, приняв блокнот, тем временем стал ругаться на него в спину, уже не стесняясь в выражениях.

— Кого только призывают в армию⁈ Неряху! Безалаберного лодыря! Это ж надо, что удумал — отчётность хотел мне испортить! На фронт тебя! На передовую! Там сразу поймешь, что такое дисциплина! — Он неспешно обошел грузовик с видом ревизора, разглядывая его с преувеличенным отвращением. — У самого вид неопрятный! Машина не мытая! Номера в грязи! Позорище!

Сергей, стиснув челюсти, вновь щелкнул каблуками, демонстрируя покорность, и уже полез в кабину. Но тут интендант, проходя мимо бампера, вдруг нагнулся, и пригляделся к номеру.

— Чтобы я тебя больше с грязными номерами не видел! А то пойдешь под арест! А потом на передовую! — крикнул он и, словно желая протереть номер рукавом, провел по нему пальцем в перчатке.

Затем его движение замерло. Он удивленно потер то же самое место еще раз, а потом снял перчатку и ковырнул ногтем. Следующим движением интендант оторвал свисающий, отклеившийся уголок той самой, напечатанной мной на фотобумаге, цифры.

Вероятно, ещё не до конца осознавая происходящее, он выпрямился, растерянно разглядывая на свету небольшой бумажный клочок с фрагментом черной краски, а потом, словно в замедленной съемке, повернул голову, чтобы показать эту находку неряшливому и нерадивому водителю.

Однако уже через какое-то мгновение его сонное лицо начало медленно меняться, меняясь от недоумения, к холодному, пронзительному осознанию.

— Елки-палки-моталки, — прошептал я, проклиная бракованный суперклей, и тут же, срываясь на крик, рявкнул в микрофон: — «Серж»! Гони! Спалились!

Кудрявцев и сам,