Малолетка 3. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров Страница 21

Я прошёл на кухню. За столом сидел Шмель. Он уже освоился, правда расслабленным не выглядел. На столе стояли две кружки, блюдце с крошками и пачка дешёвых сигарет.

Артур сидел у стены, весь бледный и помятый. Под глазами застыли тёмные круги. Голова у него явно гудела после всего, что с ним случилось, но мутности в глазах уже не было. Взгляд у пацана стал собраннее — видно, что он снова начал соображать, а это сейчас было полезнее всего остального.

— Так что в детдоме, Валер?

Я сел на край табурета, отодвинул кружку с холодным чаем, кем-то недопитым.

— Бдительный приезжал лично.

Шмель тотчас подобрался.

— С кем?

— Со своими быками. Давить пришёл меня при пацанах.

— И? — спросил Шмель.

— Как пришёл, так и ушёл, — ответил я.

— С чего вдруг?

— С того, что туда зашли менты.

Я вкратце рассказал Шмелю расклад про то, что я заранее шепнул ментам, что в детдоме якобы ходит дурь. И этим сбил ход Бдительному, которому стало невыгодно давить меня при ментах.

Шмель выслушал и, когда я закончил, несколько секунд просто смотрел на меня. Потом коротко усмехнулся.

— Хорош, Валера! Представляю рожу Бдительного! — сказал он.

— Полагаю, что рожу майора, который ушёл ни с чем, ты тоже можешь представить, — добавил я.

Артур тоже слушал, и по тому, как чуть вытянулось у него лицо в изумлении, я понимал — пацан впечатлён. Думаю, что реальной жизни Артур не видел, прячась от проблем под крылом своего отца.

Разговор, кстати, слушал и хозяин квартиры. Это он смотрел телевизор в другой комнате, но, когда я закончил рассказ, пришёл и встал в дверном проходе, опершись плечом о косяк.

Сергей, а звали его именно так, если мне не изменяет память, поскрёб макушку.

— Мне всё больше нравится, что я не при делах…

Шмель никаких дополнительных вопросов не задал. Браток был опытным и прекрасно понимал, что значили мои слова. Вопрос был закрыт, но не окончательно.

— Ладно. С детдомом понял, — заверил он. — Бдительного ты временно уронил, майора разозлил, вообще всё отлично, как я люблю. Теперь говори, что у тебя дозрело по его бате.

Шмель кивнул на Артура.

— Я что-то думал-думал, а ничего толкового в голову так и не пришло, — признался браток.

Артур, как разговор пошёл про него, сразу напрягся. Рука у него легла на кружку, пальцы сжались на чуть потрескавшейся керамике.

Я упёрся ладонями в край клеёнки. Клеёнка была старая, с вытертыми цветами и местами вздутая от горячих кружек.

Сергей прошёл к плите, поставил чайник, повернул газ, чиркнув спичкой. Конфорка вспыхнула синим кругом, а чайник звякнул дном.

Сергей снял с полки ещё одну кружку, поставил передо мной.

— Чай налить?

— Наливай. Только покрепче. И Артуру тоже налей.

— У меня всё крепкое, кроме нервной системы, — буркнул хозяин и взял ещё одну кружку со стола.

Шмель усмехнулся. Я же посмотрел на всех по очереди. Когда чай оказался разлит, я подвинул к Артуру его кружку.

— Пей. Башка нужна рабочая. Жалко, пуэра нет, но думаю, и это сойдёт.

— Кого?

Я отмахнулся, вспоминая, что в девяностых никаких этих новомодных чаёв ещё не было в принципе.

Пацан взял кружку двумя руками и сделал маленький глоток. Поморщился — то ли от вкуса, то ли от боли в голове. Потом потянулся взглядом к пачке сигарет, которая лежала возле Шмеля. Рука у него даже потянулась, но я сдвинул пачку к себе двумя пальцами.

— Вредная привычка делу не поможет.

Артур нахмурился, явно не привыкший получать отказ, но промолчал.

— Мне нужно, чтобы ты показал нам дорогу, по которой ездит твой отец.

Шмель уселся боком на табурет, локтем упёрся в стол и приготовился слушать. Сергей ещё возился у плиты с чайником, но я видел, что уши у него развернулись в нашу сторону лучше любого локатора. Телевизор в комнате тихо бубнил про какие-то новости, у лампы над кухонным столом летали мухи.

— Он обычно с водителем, — сказал Артур.

— Это мы уже поняли. Дальше. От дома как выезжает?

— Ну…

Артур потёр висок. Сергей сдвинул к нему таблетку из вскрытой пачки цитрамона, но я поднял ладонь.

— Пока не надо. Пусть голова сама включится.

Сергей пожал плечами и оставил таблетки на блюдце. Артур пару секунд смотрел в стол, потом начал вспоминать.

— Из двора они обычно выходят через боковую арку. Там тесно. У забора всегда машины стоят, ещё мусорные баки у стены. Водила там едет медленно. Там узко и ещё бабки часто лезут с сумками. Отец бесится, говорит, что у нас двор как вокзал.

Пацан покосился на меня, пытаясь понять — говорит ли он то, что я хочу слышать.

— Дальше, — кивнул я.

Артур сделал ещё глоток чая. Пацан не раз бывал на этих маршрутах, сидел на заднем сиденье, слушал, как взрослые ругаются, видел, как водитель выбирает улицы.

— Если основная улица свободная, они едут прямо, — продолжил он. — Там быстрее, но утром она часто стоит. Тогда водитель сворачивает через рынок.

Далее пацан подробно рассказал маршрут отца, по которому тот ездил в свой офис. Постепенно он дошёл до киоска, где его отец останавливался и покупал прессу.

— Там остановка рядом. С утра народ толпится, тачки бросают как попало. Если отец выходит сам за газетой, водитель остаётся. Иногда он отъезжает чуть дальше, потому что место у киоска занято.

Артур задумался, а потом добавил важную, как ему казалось, деталь.

— Перед киоском ещё яма у бордюра. Водитель её всегда обходит. Отец бесится, если машину тряхнёт. Один раз сказал: «Ты мне подвеску на этой помойке оставишь».

Далее Артур продолжил рассказывать маршрут до самого офиса. По всему выходило, что у нас было две точки — рынок и киоск.

Я задумался, пытаясь переварить всё услышанное. Покосился на Сергея у плиты.

— Карта города есть?

— Нафига?

— Город вспоминать будем. На пальцах далеко не уедешь.

Хозяин на миг задумался, припоминая.

— У меня где-то кажется валялась. Только старая.

— Сгодится. Нам не в министерство доклад делать.

Сергей ушёл к серванту в соседней комнате. Там зашуршали газеты, стукнул ящик, потом что-то упало, и он выругался вполголоса. Рылся долго, перебирая кучу какого-то барахла — квитанции, инструкцию к телевизору, пачку открыток, какой-то провод с вилкой. Наконец он вернулся с потрёпанной бумажной картой.

— Держи.

Я взял карту и развернул на столе. Бумага сразу попыталась свернуться обратно. Один угол я прижал пепельницей, второй Шмель придавил кружкой, третий Сергей прижал