Пиратобой - Эл Лекс Страница 19

И адмирал глазами указал на мою руку и продолжил:

— Кто-то говорит, что система — это просто способ визуализировать и через это хоть как-то понять и принять чудеса, которые дает мариновое излучение.

— А оно у всех одинаковое? — уточнил я. — Ну, то, как выглядит эта система.

— Да, у всех одинаковая. — кивнул капитан. — И я понимаю, что ты хочешь спросить — мол, почему у разных людей система выглядит одинаково? Решили, что это потому, что в сути своей мозги у всех людей устроены плюс-минус одинаково, да и система одна на всех, поэтому и выглядит все это в сумме тоже — одинаково.

— Такое себе объяснение. — я покачал головой.

— Согласен. — улыбнулся адмирал. — Поэтому есть и другая теория. Что система марин это на самом деле нечто разумное, нечто живое, со своей свободной волей и какими-то, неведомыми нам, стремлениями. И то, что она одинакова для всех людей — это ее собственное обдуманное решение, а никакая не случайность.

— Это звучит еще менее реалистично.

— Точно. Поэтому есть еще и третья теория… Даже, скорее, учение, которое гласит, что мы все равно ни хрена не разберемся в этой системе, поэтому надо ее просто принимать как она есть и не думать о ней.

— Ладно, а делает-то что эта система? Дает навыки, это я уже понял, а какие?

— А какие захочешь. — адмирал развел руками. — Хочешь — станешь садовником, таким, от одного вида которого цветы распускаются, а садовые вредители умирают прямо на месте и сразу же превращаются в удобрения. Хочешь — столяром, от одного движения рубанка которого с древесины будут пропадать все сучки, а лак будет ложиться идеально ровным слоем, хоть из ведра его выливай. Хочешь — стрелком, который попадает в монету за сто метров с открытого прицела, стреляя через три окна. А хочешь — охотником, который сидя у себя дома будет знать, в какие из его силков попала добыча, и какая именно. В общем, вариантов — настоящая тьма, все и не перечислить.

— А ограничения? — деловито поинтересовался я. — Ведь должны же быть какие-то ограничения.

— Они есть. — важно кивнул адмирал. — Во-первых, для того, чтобы получать новые способности, тебе нужно прокачивать системный уровень, а это само по себе содержит в себе несколько условий. Во-первых, опыт — ты получаешь его только за те действия, которые совершаешь в рамках выбранной специализации. То есть, если ты выбрал специализацию «Плотник», то за прочистку дымохода опыта не получить, зато за красиво сделанную табуретку — еще как. И, чем красивее она будет, тем больше опыта получишь. Исключение составляют лишь те молодые люди, которые еще не выбрали себе специализацию — их опыт идет в так называемый «свободный», но с большими потерями, один к десяти примерно. Разумеется, это крайне невыгодно и человеку хорошо бы как можно скорее выбрать специализацию и начать получать полный опыт.

— А еще есть возможности получить свободный опыт? — уточнил я.

— Есть. — капитан кивнул. — Иногда, за какие-то особенные достижения, система выдает свободный опыт, причем всегда — в большом количестве. Уничтожение мифических монстров, например — одно из таких достижений.

— Ясно. — я кивнул. — Что дальше?

— Второе ограничение — ограничение по уровню. В данный момент это ограничение — одиннадцатый уровень, по его достижению получение дальнейшего опыта по выбранной специализации прекращается и можно получать только свободный опыт.

— На данный момент? — уточнил я.

— Да, на данный момент. Это важное уточнение, потому что со временем планка растет. — кивнул адмирал. — Никакой закономерности нет, и за все время существования системы она росла всего два раза. Последний раз был, говорят, полтора века назад. Просто раз — и у всех, кто думал, что достиг потолка своей профессии, опыт начал снова накапливаться.

— И сколько навыков можно получить за одиннадцать уровней?

— Десять. По одному навыку каждый уровень, начиная со второго. Плюс один врожденный — в сумме получается одиннадцать.

Одиннадцать навыков — негусто… С другой стороны, если вспомнить, какие они, эти навыки, и что позволяют делать — вполне себе приемлемо.

— И третье ограничение, главное. — продолжил адмирал. — Человек может выбрать только одну специализацию и пользоваться только ею. Однако он может в любой момент сменить ее на другую, если ему так захочется, но тогда он потеряет весь прогресс в прокачке первой. Особенно обидно, если там все было развито до самого потолка.

— Но?.. — я приподнял бровь, чувствуя, что адмирал не закончил.

— Но это касается не всех. — со вздохом продолжил адмирал. — Излучение марина может пропитать человека еще сильнее, чем нужно для появления у него системы. Это крайне редкие случаи, и таких людей всего-то половина процента от всего населения планеты. Но в таком случае они получают то, что мы называем «ультрамарин» — как бы улучшенную версию обычной системы марин. И самое главное, чем она отличается от обычной версии — ее носитель может развивать все специализации одновременно. Он может пользоваться навыками из всех специализаций одновременно и его прогресс в развитии не теряется.

— Ого, удобно! — оценил я. — А почему тогда все люди не пытаются переделать свой марин в ультрамарин?

— Еще как пытаются! — усмехнулся адмирал. — Это же буквально смысл жизни! Все тридцать процентов населения планеты, кто является носителем марина, жаждет получить ультрамарин едва ли не сильнее, чем семьдесят процентов планктона желают получить хотя бы базовую версию системы!

— В чем проблема?

— В цене. — вздохнул капитан. — Это дорого. Очень дорого. Безумно дорого. Марин — редчайший ресурс на планете, и все, что с ним связано, стоит невероятных денег. Для того, чтобы превратить систему марин в ультрамарин, нужна такая сумма, которую не заработать и за две жизни, даже если ты — уникальный и единственный в своем роде специалист в какой-то области. А уж о том, чтобы из планктона превратиться в ультрамарина, и речи идти не может!

— Тогда как люди получают ультрамарин?

— По наследству, в основном. — улыбнулся капитан. — У родителей с марином и дитя родится с марином, у родителей с ультрамарином все происходит по точно такой же схеме. Мало того — даже если сойдутся два человека с разными системами, все равно есть шанс, что ребенку повезет. И даже если это будет ультрамарин и планктон — шанс есть тоже. Исчезающе маленький, в районе двух процентов, но все равно он есть.

— И обладают ультрамарином — погодите-погодите, я сам догадаюсь, — всякие богатые и знаменитые, а-ля аристократы, не так ли?

— А-ля? — нахмурился