Новгородец - Георгий Георгиевич Смородинский Страница 15

Впрочем, тут не Земля. Можно предположить, что в какой-то момент та реальность и эта разошлись, а в этой время течёт значительно медленнее. При этом у славян изменения минимальные. Слишком недолго существует здесь цивилизация, по меркам тех же греков или китайцев. Это я к тому, что монголов может не существовать вовсе, а угроза в чем-то другом? В общем, не стоит пока заморачиваться. Узнаю побольше, подумаю, и только тогда буду что-то решать.

Смешно, да… Кто я такой, чтобы думать о таких глобальных вещах? Молодой парень, которого никто и слушать даже не будет. Только меня сюда отправил один из богов, и я найду способ донести свои мысли до нужных ушей. Главное во всем разобраться.

Есть ещё вариант: просто забить на все и не отсвечивать. Только вряд ли Перуна устроит такой поворот дел. Впрочем, мне самому интересно разобраться и помочь своим предкам. Пусть не совсем своим, но это дело десятое. В кои-то веки историку выдался шанс применить свои знания на практике. Таким не воспользуется только дебил. Да, историк я только по образованию, а мир вокруг — совсем не Земля, но это совершенно не важно. Как-нибудь разберусь.

В общем, решено. В первую очередь узнаю о монголах и текущей политической ситуации. Час как очнулся, а уже наполеоновские планы, м-да… Только мне и правда хочется понять, почему я здесь оказался. Возможно, поняв — вспомню то, что требовал бог?

Думая так, я вдруг заметил краем глаза какое-то шевеление справа. Повернул голову и… выдохнул, увидев перед собой маленького потешного мужичка.

Он был чем-то похож на дядюшку Ау из старого детского мультика. Ростом — сантиметров сорок, или чуть больше. Босой, в драных штанах и кафтане. Подпоясан обычной веревкой, на шее висят глиняный черепок и обломок пожелтевшей кости. Волосы с бородой — густые, чёрные и нечесаные. Кожа серая, нос большой и неровный, лоб скрыт чёлкой, в темных глазах горят алые искорки.

Мультипликаторы не сильно ошибались, изображая домовых, но это мог быть кто угодно. Дворовой, овинник, или может быть банник? Тут же целый бестиарий этих существ.

Никакой опасности я не чувствовал, но в первый момент растерялся. Дальше началось интересное. Заметив мой взгляд, мужичок упер руки в бока и, задрав голову, произнёс:

— Что, дурак? Пригрелся на солнышке и разомлел? Как ещё соплю не пустил.

Голос у него соответствовал внешности. Сухой, в меру звонкий и ехидный. Впрочем, говорил он беззлобно — просто констатировал факт.

— Сам ты дурак, — хмыкнул я, сообразив, кого он имеет в виду. — Пришел, обзываешься…

Мужик на эти мои слова отреагировал странно. Услышав ответ, он вытаращил глаза и удивлённо распахнул рот, словно увидел перед собой живого Мао Цзэдуна. Затем переступил с ноги на ногу, шагнул ко мне и, подавшись вперёд, выдохнул:

— Ты меня слышишь?

— Да, — я кивнул. — Не только слышу, но ещё и вижу.

— Увидеть меня могут многие, а вот слышать только те, кому это разрешено, — мужичок покачал головой и нахмурился. — Только я не чувствую за тобой Его тени. Ты такой же пустой дурак, каким и был.

— А сам-то ты кто такой? — я вопросительно приподнял брови. — Назовись. А то неудобно выходит: ты меня знаешь, а я тебя нет.

— Я тот, кто стережет печь, — представился мой собеседник, и добавил: — Ещё за двором присматриваю. Хозяйства тут нет — только дом и загон с лошадьми. Справляюсь один без помощников.

— Выходит, ты домовой, — я улыбнулся. — Будем знакомы. Меня зовут Олег.

— Олег⁈ — мужичок хмыкнул, почесал бороду, и физиономия его просветлела. — Погоди, паря… Ты ж лежал на лавке день-ночь, а Ладка тебе травы вываривала и мешала с золой. Никак душа возвернулась?

— Скорее вернули, — я пожал плечами. — Спасибо Перуну и Велесу.

— А… так вон оно что, — домовой усмехнулся и, подойдя, уселся рядом со мной на бревно.

Причём залез он на него необычно: подошел и появился уже сидящим. Словно бы перетек из одной позы в другую. Со стороны это выглядело прикольно, а сама ситуация не описывалась словами. Настоящий домовой! На бревне, рядом со мной! И мы с ним разговариваем!

Первый шок, очевидно, прошел. Реальность уложилась в голове, с целями определился, и мозг вернулся в привычный режим. Одновременно с этим до меня в полной мере начало доходить то, что случилось в последние дни. Уже без негатива и нервов.

— Все в порядке? — поинтересовался я у своего волшебного собеседника.

— С тобой, наверное, да, а вот что происходит вокруг мне неведомо, — домовой тяжело вздохнул. — Боги прикрыли тебя от чужих взглядов, паря. Это хорошо. Ведь того, кто умеет видеть и слышать, можно и самого разглядеть из теней. С тобой не так. Я даже вблизи не чувствую, что ты изменился.

«Ну это же отличные новости», — подумал я и поинтересовался:

— А что хоть здесь происходит? Что тебя тревожит?

— Лес… — мужичок опустил взгляд. — Он молчит. Не по-своему. Раньше ветер шептал, птицы пели… Теперь тоже, но слышится тишина. Такая бывает перед плохой грозой. Ещё волки воют не волчьими голосами. А ночами кто-то смотрит на этот двор не глазами. Я прячусь, когда это ближе подходит, но оно спокойное. Пока что спокойное… и очень страшное.

— И что с этим делать? Чего ждать?

— Не знаю, — домовой покачал головой и, не поднимая взгляда, посоветовал: — Ты, паря, тёмной это передай обязательно. Может она чего скажет.

— Темная — это Велеслава? — на всякий случай уточнил я.

— Она самая, — домовой покивал и, подняв на меня взгляд, добавил: — Ладке ещё скажи, чтобы горшок за порогом разбила. Тот, в котором золу с зельем размешивала. Знаки на нем стерлись, а она, дуреха, не заметила. Их восстановить можно было, но сейчас уже поздно — только разбить! А-то навредит ведь кому своими отварами, а потом будет рыдать или топиться пойдет. И ещё, — домовой указал рукой в сторону загона с конями. — Мужам скажи, чтобы Сивка и Ворона перековали.

— Обязательно