Битва за будущее - Юлия Александровна Зонис Страница 15

— Да кого привезли-то, Ванечка? — спокойно спросил К. Е. — Неужели и вправду медведь? Или уж сразу лев, чтоб не мелочиться? «Лютый зверь вскочил мне на бедры и конь со мною поверже»…

— Бык, — Рибергер пружинисто соскочил наземь. Мартын тут же подхватил взмыленного жеребца под уздцы, повел его по кругу, успокаивающе говоря что-то, без страха гладя оскаленную морду. Юра как младший держался рядом, перенимая науку, завистливо поглядывал на Мартына, потому что такую науку в полной мере не перенять — подлинным лошадником родиться надо.

— Ага… — К. Е. задумчиво поправил очки. — Значит, сопровождающий говорит по-испански. Ося, ты…

Тут возникла пауза. Совсем короткая.

— Там еще в эшелоне несколько спецвагонов, — Рибергер, еще ничего не заметив и не сообразив, вытер пот рукавом. Нетерпеливо щелкнул пальцами — Ипатьич тут же протянул ему жестяную флягу, — жадно присосался к горлышку, пил и пил, остаток воды вылил себе на голову. — Я думал, тоже для нас, а вот нет — кавалерийские. И всадники в отдельном вагоне, целый полуэскадрон. Я сперва чуть не сдурел, потом понял — эйнхерии. Жутче некуда: все в рунах, с мечами, в рогатых шлемах, в меховых плащах — под таким-то солнцем, а?! Сразу оседлали коней, выстроились в цугколонну, стоят неподвижно, ждут… Все-таки по нашу душу, выходит. Херр директор туда-сюда, и звонить, и все — ну, нет нигде мотофургона, никто не дает! Шепчу ему: может, волов запрячь, я сгоняю по-быстрому… хотя вскачь-то оно быстро, а вот назад, с волами… Но этот, сопровождающий, видать, все же по-немецки малость понимает — снова руками замахал: мол, нет, никаких волов, никаких коней, о каннах даже речь не идет! Оська, на тебя одна надежда — выручай, придумай! Херр директор сейчас с их эскадронным пытается объясниться, но это ж сдохнуть и то менее страшно, хоть и херр директорсбрудер рядом с Буниктой на плече… Проще уж сразу тому бычище на рога!

Тут он наконец сообразил что-то.

— Ося… — повторил К. Е.

— Ну, делать-то нечего! — Рибергер виновато развел руками. — Тот на Буникту даже взгляд не скосил… Впервые и вижу такое!

Буникта — потому что гибрид Bubo bubo и Nyctea scandiaca, филина и полярной совы. Внешностью ровно посередине между своими родителями: небольшие аккуратные ушки, белые перья с грифельно-серым окаймлением… Но размером чуть ли не с них обоих, взятых вместе, а когда встопорщится, расправит крылья, так вообще невозможная великанша.

Любое начальство, прибывавшее с инспекцией или для чего угодно, первым делом завороженно обмирало, уставившись в бесстрастные, янтарные, отлично приспособленные для дневного зрения глазищи этакого чуда — и дальше уж держалось совсем иначе, готовое поверить в сказку. Почти ни у кого язык не поворачивался спросить о практической ценности такой птицы для Рейха. А если все же поворачивался, херр Хек невозмутимо отвечал таким бесстыжим, что здесь, конечно, развивают проект «Арийская степь», но и братскому «Арийскому лесу» готовы оказать посильную помощь. Арийским же промысловикам, несомненно, вскоре предстоит добывать в сибирской тайге ценного пушного зверя под названием соболь — и арийский полярный филин, первая ловчая птица нового типа, окажет им в этой стратегически важной охоте большую помощь.

После этого начальство, кем бы оно ни было, испуганно переводило разговор на другую тему, потому что до Сибири все еще далеко… и, по слухам, за последний год это расстояние вдруг начало увеличиваться.

Говорил-то такое Лутц Хек как директор, но Буникта сидела на плече у Хека-старшего, с него же и взлетала по команде, безошибочно устремляясь домой, что тоже впечатляло. Только директорсбрудера слушались столь странные твари и только у него они получались. Не всегда, кстати: в единственной кладке было лишь два яйца, повторить гибридизацию с тех пор не удалось, а Бускан, брат Буникты, вырос куда менее роскошным, да и диковатым к тому же.

Но о таком начальству точно знать не следовало.

— Ничего, Климент Евдокимович, — спокойно проговорил Оська. — Справимся. Значит, Иван Карлыч, волов действительно не надо, а вот пока Бригант еще в силах, скачите к пятому загону — ну, где у нас молодые коровы. Пусть отделят с полдесятка и сразу гонят к станции. А для нас тем временем оседлают трех тарпанов: тут уж предельная резвость не важна, быстрее коров нестись без толку. Одного вам — вы прямо за этой пятеркой скачите и, когда поравняетесь, переймите у тех, кто ее гнал, они нам не потребуются, — второго мне, третьего тому, кто мне тарпана сюда приведет: лучше всего Золтана, наверно. Мы с Золтаном сразу за вами, догоним и по пути к станции возьмем из загона 13–Б еще телок, тоже полдесятка, присоединим к гурту. Может, и лишнее, но на всякий случай. Вот со всеми ними бык пойдет как миленький, какой он ни зверюга.

— Ага, — Рибергер кивнул без вопросов и возражений, словно получив приказ от высшего начальства. — Мартынка, Юрик, быстро с Бригантом сюда! А вы, дядь-Клим, распорядитесь и проследите, чтоб никого, кроме из Степпе-программы, этим, с рунами, на глаза не попалось. Страусов и нанду — на дальнее пастбище, кенгуру — в шестой вольер… или в седьмой, без разницы, лишь бы скорее. Зебр с зеброидами… ну, их-то не увидят, ладно… Эх, вот с Мижордом я бы и сам не пожалел эскадронного свести, чтоб его! Оленебыков все равно уже засветили… А! И этого урода, ублюдка белолобого — его первым прочь, с глаз долой!

— Кого? — К. Е. в недоумении переглянулся с Ипатьичем.

— Ну, Blassbulle же! — Рибергер раздраженно ткнул рукой в направлении Белолобого.

И снова в горячем, плавящемся воздухе повисла пауза. Но совсем иная.

Белолобый действительно был с пежиной посреди лба: его густая и ровная челка, по форме эталонная для воскрешенного тура, пятнала иссиня-черную голову, как пролитые белила. Это, конечно, само по себе выводило его из туровой части Степпе-программы, но вдобавок он с рождения был кроток не по-турьи, не просто по-бычьи, не по-телячьи даже, а прямо по-ангельски. Потому пасся свободно, ходил где хотел, предпочитая держаться поближе к людям. Его давно уже перестали замечать. Только херр директор иногда в ярости отдавал — почти отдавал! — распоряжения «Выхолостить!» или даже «На мясо!», но никогда не доводил их до прямого приказа.

Уж очень хороша, прямо-таки идеальна была турья стать Blassbulle: никто из «воскрешенных» пока даже близко не стоял, хотя для программы выписывали все новых и новых быков, сохранивших первобытные черты.

Рост у всех нынешних туров, включая Белолобого,