Афоня. Старая гвардия - Валерий Александрович Гуров Страница 13

Я и сам не до конца мог это объяснить, но впечатление у меня складывалось именно такое. Вот так даже скажу — словно связки с таким судном у тебя, моряка, и нет вовсе. Когда решение за тебя принимает электроника, ты, вроде как, и занимаешь место за штурвалом, а вроде бы и не совсем. Всё работает чётко, выверенно, без сбоев, но при этом ты словно лишний. Не хозяин, не продолжение машины, а просто пассажир с доступом к кнопкам.

Меня вывели на палубу, оттуда уже аккуратно спустили на причал. Катер мягко упёрся бортом в причал, тросы щёлкнули, и всё это происходило быстро, почти буднично. На причале, поблёскивая синими проблесковыми маяками, действительно стоял ментовский «бобик».

И вот тут меня, признаюсь, слегка перекосило. Потому что это была не «таблетка». И даже не какой-нибудь другой УАЗ.

Я на секунду даже остановился, когда увидел на бампере знакомый, но совершенно здесь не уместный значок — Ford. Американская автомобильная компания. Самая что ни на есть.

А на борту этого самого «Форда», между прочим, вполне себе по-русски, белыми буквами было написано: ПОЛИЦИЯ.

Вот тут я реально опешил.

Нет, американцы, конечно, во Вторую мировую нам помогли — тут спорить глупо, отрицать бессмысленно. Ленд-лиз был, техника шла, тушёнка тоже. Это история. Но чтобы наша милиция… вернее, прости господи, полиция… теперь ездила на забугорных машинах? Вот это у меня в голове никак не укладывалось.

У нас что, заводов своих автомобильных не осталось? Да их же целая куча была… Или что — после девяностых в стране действительно всё повыкосили к едрене фене?

Мысли полезли одна за другой, скачками, как всегда в такие моменты. Хотелось верить, что это просто мои домыслы, а реальность не настолько перекошена, как мне сейчас кажется. Хотелось, чтобы всё это оказалось каким-то частным случаем, исключением, а не системой.

Хотя, если подумать с другой стороны… Это ведь уже не обмен на «Кока-колу», как было когда-то. Это, блин, вполне себе полноценный ленд-лиз. Только уже в обратную сторону истории.

И всё равно — что бы я себе ни объяснял, внутри меня от этого знатно покорёжило. Прямо физически. Мурашки по спине побежали, неприятные, холодные, от осознания того, насколько же всё вокруг стало другим.

Полицейские, заметив, что меня спускают на берег, сразу вышли из машины. Они направились навстречу, готовые, как говорится, принять меня «под белы ручки».

Но тот самый «Форд», который уже успел меня основательно удивить, оказался далеко не последним сюрпризом с этого берега.

Твою ж мать… Когда я огляделся, у меня на секунду возникло стойкое ощущение, будто я угодил в какой-то космический посёлок или декорации к фантастическому фильму. Ну или, блин, прямиком в эти Америки, фильмы-то американские я видел, в девяностые, что скажешь, их как говна было в видеопрокатах.

— Гудбай, Америка, с другого берега, — прошептал я одними губами.

Уж больно всё вокруг выглядело футуристично для моего глаза, привыкшего совсем к другой картине мира.

Нет, конечно, старые постройки здесь тоже были. Серые, угловатые, типично советские — бетон, кирпич, облупившаяся краска… Знакомые формы, от которых сразу становилось спокойнее. Такие здания я знал, понимал и принимал. Они не напрягали.

Но вот рядом с ними все было совсем другое.

Во-первых, стекло и металл. Много стекла. Целые фасады из тёмного, почти чёрного стекла, в которых отражались вода, небо и люди.

Во-вторых, странные столбы и конструкции — после встречи со «стрекозой» я быстро сообразил, что это камеры. И они были повсюду: на углах зданий, на фонарях, над причалом. Маленькие, аккуратные, почти незаметные, но явно следящие. В девяносто третьем, максимум, был вахтёр в будке да редкий милицейский патруль. А тут выходит, что и у стен есть глаза.

Ну и машины, будь они неладны. Помимо полицейского «Форда» по дороге проезжали и другие автомобили. Формы у них были странные, зализанные, какие-то космические, как будто нужно было рассекать не городской воздух, а межзвездные дали. Некоторые вообще ехали почти бесшумно, так что я несколько раз вздрогнул от того, как они подкрадывались. И как такое может быть? Не на батарейках ведь они…

Я заметил людей с маленькими светящимися прямоугольниками в руках. Они шли, не глядя по сторонам, уткнувшись в эти устройства, что-то там тыкали пальцами.

А еще я увидел электронные табло. Светящиеся надписи, бегущие строки, расписания, которые менялись прямо на глазах, и ничего при этом даже не листалось, никакого тебе шороха, щелчков и скрипа…

Боковым зрением я заметил, как Кирилл украдкой поглядывает на меня, явно подмечая, с каким интересом я разглядываю всё вокруг. Парень был неглупый — видел, что для меня всё это в новинку.

Я мысленно одёрнул себя. Так, Афанасий Саныч, по-хорошему надо бы чуть-чуть сбавить обороты. А то слишком тут уши новоприбывшего торчат — кто бы ещё стал каждый раз рот от удивления раскрывать. Не мальчишка ведь.

Если так и дальше пялиться по сторонам с разинутым ртом, то действительно можно легко оказаться не в ментовке, а сразу в какой-нибудь дурке. А этого, признаться, хотелось бы избежать.

Поэтому я усилием воли собрался, лицо сделал максимально нейтральным и постарался выглядеть так, будто для меня всё происходящее — дело привычное.

Пограничник сопроводил меня к полицейским. Но точно ли это полицейские? Какие-то… слегка игрушечные. Форма-то у ментов была совершенно другая. Не та, к которой я привык. Ни тебе серо-синей «милицейской» строгости, ни знакомых фасонов. Всё какое-то… аккуратное, подогнанное по фигуре. Стильная, что ли. Точно, как для журнала. Видно, что форму теперь не просто выдают, а ещё и думают, как человек в ней выглядит. А какая бы разница?

Главное — чтобы погоны на месте и жетон был. Чтобы бегать удобно и пистолет доставать. Не на конкурсе же красоты.

Полицейские же, увидев меня, сразу улыбнулись. Оба. Причём так, с лёгкой усмешкой, без злобы. Видимо, уже успели наслушаться историй про сумасшедшего старика, которого выловили в нескольких километрах от берега, да ещё и в парадной форме офицера ВМФ СССР.

И тут я, если честно, кривить душой не стану — я бы на их месте тоже знатно охренел. Попадись мне в девяносто третьем такой тип, вынырнувший из воды в форме советского — или вообще царского