Гимназист. Проигравший - Владимир Лещенко Страница 12

* * *

'…Курск. В последнее время здесь появились в обращении фальшивые монеты — золотые полуимпериалы и серебряные рубли. Различить их от настоящих очень трудно: лишь при тщательном осмотре можно заметить, что фальшивый

золотой немного темнее, а серебряные рубли легче по весу…'

Он пожал плечами — ему это не пригодится — подделкой денег точно заниматься не думает.

Следующее объявление чуть не заставило расхохотаться

'Жители села Всехсвятского возбуждают ходатайство о закрытии действия переведенного в это село из Куркино общества трезвости, так как оно все село обратило в сплошной кабак. Будущие трезвенники, перед вступлением

своим в число членов, кутят в селе напропалую несколько дней, творя всякие бесчинства…'

Он однако снова сделал мысленно зарубку — с этими обществами трезвости что-то такое было связано — на них вроде еще выделялись деньги церковными и светскими властями? Или это позднее? «Уточнить» — вынес он вердикт. Попил грантов — дело ему знакомое.

Дальше взгляд Сергея обратился на местную коммерческую рекламу.

«Продажа готовых платий… Французские галоши и ботильоны… Фабрика носков германского королевского советника Ганца фон-Эк… Ну и всякая мелочь — 'Игра Пузл-Пазл», спичечница, трость — фляга… А вот любопытное «Новейшее изобретение! Чудо-огниво, в никелированной часовой оправе дает при нажиме кнопки мгновенно огонь и свет. Прилагается один бесплатный запальный круг»(Что еще за фигня?) Всего три рубля! Надо же — и зажигалки изобрели? *

Но в основном конечно объявления касались самарской хлебной коммерции.

Ну да — память Сурова сообщала что Самарская губерния прочно занимала одно из ведущих мест по зерну и муке и не только в России.

«Паровая макаронная фабрика Торговый дом „Кеницер и К°“ Большой выбор итальянских макарон, вермишели, русской лапши и других изделий лучших сортов самарской муки. Изделия парового макаронного заведения „Торговый дом Кеницер и К°“ ежедневно можно купить в магазинах „Венская“ на Панской и „Жан“ на Дворянской».

А вот ниже — какое-то «Товарищество на вере Базыкина»

«Самарская пшеница — одна из лучших в свете; королева английская каждый день за кофеем кушает печенье из самарской пшеницы» — и картинка с солидной одутловатой теткой в наколке и пышном платье грызущей печенюшку.

«А черт!» — подумалось Сергею. Эта старая кошелка Виктория — символ стимпанка и ханжества — при которой над Британией не заходило Солнце — еще жива? Как-то прежде он об этом и не задумывался…

Потом была реклама книг — и она его, признаться, позабавила.

«Как разбогатеть?» Как создать выгодное и самостоятельное занятие с десятью рублями? сочинение Инезднирб («Что за фамилия?»); перевод А. И. Б Издание Одесса: Типо-Литография А. Соколовского, 1887. Выписать наложенным платежом'

Рядом — почти такое же…

«Искусство делать деньги, или Золотые правила зарабатывания денег».

И еще

«Как разбогатеть без денег: Способ общий для всех Соч. старого финансиста М. П… а. — 1-е изд. — Москва»

Или вот:

«Тайны карточной игры: Верный способ всегда выигрывать в карты. Указание полной беспроигрышной теории карточной игры.»

И дальше в том же духе — вплоть до пособий по разведению кроликов, обещавших молниеносную прибыль, и даже — «Руководство как стать успешным писателем и зарабатывать литературой»…*

Покачав головой Сергей снова усмехнулся… Ну да — правду говорят в его времени — «Лох не мамонт — не вымрет!». Сколько он подобного видел в интернете и сам рекламировал в «Веритасе»?

А вот дальнейшее его удивило — оказывается тут уже в ходу брачные объявления

«Вдовец 42 года, желает жениться на девушке „без прошлого“, образованной, знающей музыку и обладающей приятным голосом. Тёща не желательна».

«Граф, 33 лет, желает посредством брака, сделать богатую невесту графиней. Затем, согласен дать свободный вид на жительство».

«Директор банка, 45 лет, желает жениться на особе, возраст, социальное положение, религия, прошлое и физические недостатки безразличны, но только богатой».

«Имею хорошее состояние, 30 лет, пью запоем, желаю сочетаться браком с особой, которая старалась бы избавить меня, от этой болезни».

(И от денег — тоже! — промелькнуло у Сергея)

«Жену, компаньонку с капиталом в 5 тысяч, ищет солидный господин 35 лет, открывающий столовую. Дело обещает громадный успех».;

«Дряхлый холостяк, престарелый барон, знатнейшей фамилии, средств к жизни не имеет, желает путем брака передать баронский титул даме, девице; происхождение и вероисповедание безразлично; нужен капитал 5–6 тысяч. Может усыновить, удочерить».

Брачные аферисты и охотники за приданым — в деле? Хм… Некие смутные смысли и прежде бродившие в его голове стали четче — но это тоже пожалуй надо обдумать отдельно.

— Суров, хотите увидеть представление? — осведомился Курилов, толкнув его в плечо.

Он отвлекся от прессы и размышлений о будущем и увидел перед собой следующую сцену: Томин в буквальном смысле валялся в ногах у Барбовича. Ну да — маленький гимназист стол на коленях припадая к штиблетам брезгливо ухмылявшегося надзирателя.

— Христом Богом умоляю — господин педагог — не ставьте мне единицу эту проклятую!

Барбович, задрав высоко ногу, будто собираясь лягнуть школяра посмеивался в бородку с видимым удовольствием наблюдал, как у его ног ползает жалкое создание бывшее вроде как человеком. Возможно он видел себя в грезах фараоном или султаном наделенным правом казнить и миловать…

Вдруг вот так сейчас повернется и скажет:

«Вот скверный мальчишка! Отрубите-ка ему голову!»

Тут же стояли, любуясь даровым спектаклем, несколько старшеклассников: Стаменов, Чусков, Полинецкий, — похоже радующиеся перерыву в гимназической скуке.

Любин и Кузнецов впрочем втихомолку ругали Барбовича.

— Вот воистину как царь Ирод, губит нас — младенцев! — пошутил Любин.

— Да уж — «аспид и василиск» — вспомнил поповский сын Кузнецов священное писание.

Тузиков прогудел под нос что-то сердитое.

— Простите ему единицу, Анатолий Проклович, — сказал, не вытерпев, Любин. — Посмотрите: в нем чуть душа держится. Заболеет ведь от нервной горячки.

Действительно, Томин, и без того чахлый, страшно исхудал за последнее время; глаза украсились синевой и припухли, рот был вечно полуоткрыт с испуганным выражением, и вся его тщедушная фигурка представляла воплощение немощи и страданий.

— Анатолий Проклович… То есть господин Барбович — вдруг повинуясь непонятному чувству вступился Сергей. Томин уже месяц без отпуска — а у него матушка нездорова…

Барбович хихикал, а Томин, ловя его руки и всхлипывая, твердил:

— Анатолий Проклович!.. Миленький!.. Простите!.. Я больше не буду.

— Зачеркните ему единицу, — попросил попаданец, — у вас там в журнале еще много останется. Есть на ком отвести душу.

Барбович злобно покосился на него, но промолчал.

— Ай, ай, турецкие зверства! Православных на кол сажают! Караул! — воскликнул при общем смехе